Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

Обнажённым, лежащем на постели. Мне хочется насладиться, видя вас таким — полностью открытым, находящимся в моей власти!

Фон Ферзен восхищённо цокнул языком.

— Я в восторге от вашей изобретательности! Предчувствую, это будет интересно! Подчиняюсь. Однако, моя прекрасная орлица, всё же не увлекайтесь живописью: помните, я жду вас!

На всякий случай Анна прошла по всем комнатам, громко восхищаясь обстановкой и убранством — кроме них, там никого больше не было. Квартиру барона обставили холодно, роскошно, и так, чтобы в любой комнате можно было и запереться, и запереть дверь снаружи. Отлично!

Спальня была маленькой, полутёмной, с единственным окошком, выходившим во внутренний двор. Там находилась огромная кровать под балдахином, ковёр из медвежьей шкуры, умывальник, шкаф с зеркальными дверями. Постель была застлана белоснежным шёлковым бельём; Анна присела и провела ладонями по прохладным простыням…

— Ложитесь же, дорогой Теодор, — попросила она. — Я уже вижу, как прекрасно ваше тело будет смотреться на этом великолепии!

Барон с улыбкой исполнил её просьбу. По дороге он успел подкрепить себя ещё парой бокалов вина, и теперь неожиданное приключение казалось ему всё более увлекательным. Он стал раздеваться — и тут Анна едва не выскочила из комнаты, сообразив, что через минуту останется наедине с чужим обнажённым мужчиной… Она рассердилась на себя. Что за дурацкая паника, в самом деле? Она ведь продумала свой план до мелочей, и пока всё шло как нельзя лучше!

— Как прикажете расположиться, моя повелительница? — шутливо вопросил барон. — Готов во всём повиноваться!

Он улёгся на постель, подперев голову рукой — его тело с длинными ногами, смугловатой кожей и хорошо развитой мускулатурой матово темнело на белых простынях в отблесках свечей. Отстранённо наблюдая за фон Ферзеном, Анна отметила, что тот и в самом деле прекрасно сложен.

Сама же она умышленно опустилась на ковёр, поближе к полуоткрытой двери. С того места, где находился Теодор, он не мог видеть её рисунка.

— Вот так превосходно! — прошептала она. — А теперь — замрите… Да, так. Не двигайтесь и думайте… обо мне!

Барон застыл на простынях с мечтательным выражением лица; Анна же достала прихваченный с собою небольшой альбом для эскизов и графитовый карандаш. Она рисовала быстро и уверенно, не забывая поглядывать на улыбающегося «рыцаря».

Наконец Анна удовлетворённо оглядела свою работу и кивнула. Она на мгновение закрыла глаза, затем заслонила рисунок ладонью.

— Итак? — фон Ферзен с любопытством приподнялся на локте. И застыл; лицо его медленно покрыла свинцовая бледность.

В спальне раздалось раскатистое рычание. Фон Ферзену показалось, что в полутьме спальни, освещённой свечами, сам воздух вдруг заколебался и пошёл волнами. В двух шагах от него раскалёнными угольками загорелись чьи-то глаза: огромная пятнистая кошка приблизилась к нему, затем снова зарычала. Леопард?!

Барон с воплем подскочил с постели — но леопард молниеносно преградил ему дорогу и, точно в насмешку, уселся на ковёр прямо перед кроватью. Теодора сотрясала крупная дрожь, руки ходили ходуном. Он нащупал покрывало, будто оно могло бы защитить его от страшного хищника и медленно натянул до самого горла. Леопард же не сводил с него глаз и любое движение встречал грозным рыком.

— Ох, Господи… Ох, да что же это… Откуда он взялся? — беззвучно шептал несчастный барон.

До пистолета не добраться, ничего другого, кроме постельных принадлежностей, под рукой не было. Фон Ферзен сидел и трясся, боясь пошевелиться и даже громче вздохнуть. Он даже не заметил, как Анна неслышно выскользнула из комнаты. Барон уже вообще не помнил о ней.

***

На следующий день город поразила заметка в «Полицейских ведомостях» о небывалом случае: откуда-то, по-видимому, из частного зверинца сбежал леопард, крупная взрослая особь. Зверь ухитрился пробраться в квартиру, нанимаемую господином Ф., который, на беду, в тот вечер отпустил своего лакея со двора. Господин уже лёг почивать, и таким образом появление хищника застало его врасплох. Будучи совершенно беспомощным, Ф. провёл всю ночь в обществе леопарда. Наутро обнаружилось, что господин Ф., обезумев от страха, попытался атаковать леопарда голыми руками, отчего получил несколько болезненных, хотя и несмертельных ран. Хищник был отправлен в цирк Турнера до тех пор, пока не выяснится, кто его нерадивый владелец. Гораздо хуже оказалось то, что вследствие происшествия рассудок господина Ф. пришёл в весьма расстроенное состояние. Господин Ф. отныне нуждается в постоянном врачебном присмотре и, вероятно, будет вынужден навсегда оставить службу…

Анна отложила газету, купленную Полей. Теперь надо скорее проведать Илью, затем Клавдию — Анна от всей души надеялась, что подруга чувствует себя лучше, и у неё уже побывал врач.

Она торопливо оделась, и отворила дверь на лестницу, когда под ноги ей метнулась знакомая чёрная тень. Алька! Она вспрыгнула к Анне на руки, тревожно поглядывая блестящими глазками.

Ощущая, как гулко колотится сердце, Анна впустила кошку в квартиру, притворила дверь и со всех ног бросилась бежать. Алька ни за что не вернулась бы к ней вот так неожиданно, если бы с Ильёй и Александрой было всё в порядке.

Глава 20

— Ох, донёс, видно, кто-то на нашу Александрушку-матушку, не иначе, — говорил старичок, сосед Саньки, что напротив её квартиры нанимал себе каморку «от жильцов». — Тут как ввалились они поутру: обыск, мол… Александрушка-матушка так и обомлела, даже и сказать-то ничего не смогла…

Рано утром в квартиру Саньки постучали трое «в бронях сермяжных»: квартальный надзиратель в сопровождении полицейских солдат — они намеревались произвести розыск на предмет краденых вещичек. Как полагал собеседник Анны, Саньку выдал кто-то из хороших знакомых, а то и постоянных подельников, ибо полицейские явно знали, что и где искать.

— Ну вот, нарыли там сламу, что она прятала, да и забрали сердешную в участок: всё чин-чином, при свидетелях… А ещё это всё дело записали подробным образом, да покраденное изъяли, значит…

— Её одну забрали?! — перебила старичка Анна. — А где постоялец?.. Постоялец, что у неё жил?!

— Хм, да был тут некий господин, высокий да странный такой. Я ж и говорил: очень странный…

— Да где он теперь?! — выкрикнула Анна, не имея сил сдерживаться.

— А я-то откудова знаю? — заворчал старичок. — Ежели бы он нам доложился, а то…

Едва войдя, блюстители порядка начали спрашивать у перепуганной Саньки, кто ещё, кроме неё, находится в квартире? У той только и хватило соображения, что ответить: «Комнату у меня господин нанимают. Очень тихий, приличный господин». На вопрос, что за господин и как его зовут, женщина пробормотала что-то невнятное, мол, на что мне фамилия? Разумеется, полицейские этим не удовлетворились и распахнули дверь в