Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

— Правда ли, что точно Анну Алексеевну встретил? Ты уверен?! — рявкнул Левашёв.

— Дамочка на неё уж очинно похожа, одно лицо! А как там уверишься — чай, не подходить же прямо к ней, в лавке-то?

Так, надо успокоиться! Ещё не всё потеряно: скорее всего — попытался убедить себя Владимир — это не Анна! Не могла же она вот так невозмутимо ходить себе по лавкам после всего, что с нею случилось!

— Где эта дама живёт?

Денис воззрился на него с недоумением.

— А я знаю? Она из лавки выскочила. А я книжку вам вот взял, да пошёл себе…

— Осёл! Тупица! Ты что, не выследил её?! Не узнал, где её искать? — заорал Владимир. — Ты разве не понимаешь, что надо было действовать немедленно?!

Денис несколько мгновений смотрел на него с холодной неприязнью.

— Вы, ваше сиятельство, извиняйте, а только в этом деле я вам больше не помощник! — заявил он. — Ежели барыня и выжила — знать, это Богу угодно. А вы мне как сулили деньги, да дом, да лошадок — ничего я покуда от вас не вижу-с! Я, может, жениться намерение имею, а не душегубствами вашими снова руки марать! Ищите других дураков!

— Ты… Ты это что сказал?! — свистящим шёпотом спросил Левашёв. — Ты мне перечить?.. — Он схватил Денис за ворот нарядной бежевой ливреи и сильно встряхнул. — Так ты, дружок, теперь не отмоешься! Оба станем отвечать!

За дверью кто-то ахнул, что-то зазвенело, разбилось… Владимир ринулся из комнаты: в коридоре стояла Люба, у ног её валялся поднос, осколки кофейной чашки. На паркете расплывалось тёмно-коричневое пятно. При виде хозяина она вскрикнула и бросилась наутёк. Владимир хотел было схватить девушку за руку и втащить в кабинет — Денис коршуном налетел на него, загородил собой выход и не дал дотронуться до Любы…

Левашёв отвесил ему оплеуху — Денис лишь моргнул, но не двинулся с места.

— Меня, господин граф, хоть до полусмерти избейте, а Любку не трожьте! Не дам!

Владимир хотел отшвырнуть его прочь, но, ослабевший после ранения, не смог этого сделать: плечо и грудь пронзила резкая боль, так что он пошатнулся.

— А ну, пропусти, мерзавец! Да я тебя… На конюшне пороть велю! На мороз голым выгоню! — хрипел Левашёв. Он шатался, пытаясь убрать наперсника с дороги; голова его кружилась, потревоженная рана горела… Денис же стоял, будто придорожный крест, только придерживал барина, не давая ему растянуться на полу.

На шум в кабинет влетела Елена.

— Что происходит? Владимир Андреевич! Денис! Что здесь такое?

— Да барин тут… Разгневались немного, да по физии меня приласкали… — насмешливо бросил Денис. — А теперь, чай, плечико-то болит?

Левашёв тяжело дышал и прижимал руку к правой ключице; рана пульсировала, казалось, что кровь вот-вот хлынет снова…

— Да как же ты так, Владимир?.. Денис, а ну пошёл вон! — приказала Елена. — За доктором беги, ну что стоишь, зубы скалишь?!

— Слушаю-с, барыня, — Денис с поклоном ретировался, Елена же осторожно поддержала Левашёва и помогла ему усесться в кресло.

— С-скотина проклятая, — бормотал Владимир. — Завтра же чтобы духу его тут не было… Убью!

Впрочем, стоило ему лишь немного успокоиться, как стало понятно: с Денисом враждовать нельзя, это совсем не выгодно, ещё и опасно. Придётся мириться, да не просто мириться, а выдать ему обещанное, сделать так, чтобы им с Любой нечего было и желать. Что касалось Любы — надо поговорить с ней, выяснить, много ли она слышала из их разговора? А затем успокоить перепуганную горничную, посулить ей царское приданое, скорее выдать замуж за Дениса: пускай себе живут, как сыр в масле катаются. Там им уж не до пропавшей графини Левашёвой станет!

Однако из этих намерений ничего не вышло. Вечером, уже после визита доктора, когда суматоха улеглась, прибежала взволнованная Марфа и сообщила, что Любы нигде нет: ни в комнате прислуги, ни на кухне, ни в каморке, которую они с Марфой делили на двоих.

***

Ростовщик Дорошкевич оказался весьма крупным, упитанным и невозмутимым господином средних лет — а ещё, как и многие представители данного ремесла — весьма проницательным. Едва увидев князя Полоцкого, он тотчас догадался, что нынешний посетитель пришёл не для того, чтобы получить деньги за заклад.

— Чем могу служить, ваше сиятельство? — почтительно, хотя и спокойно осведомился Дорошкевич, после того как Всеслав представился.

Они беседовали в небольшой гостиной, обставленной в скромном мещанском вкусе. Квартира ростовщика говорила о холостяцком образе жизни, хотя это, разумеется, ничего не значило. Всеслав решил, что с таким, как этот Дорошкевич слишком откровенничать не стоит.

— Я ищу одну даму, вдову коллежского советника; её зовут Аграфена Павловна Лялина.

— Так-с. Если вы пришли ко мне, значит вам известно, что я с ней знаком. Не буду увиливать: я знал её, даже когда-то и общие дела имели, — с расстановкой произнёс Дорошкевич.

— Я буду крайне признателен, если вы сообщите её нынешнее местонахождение.

Дорошкевич подождал, пока молчаливая пожилая экономка внесла скромно сервированный чай, затем пожал своими жирными плечами.

— Да, видите ли, я её нынешнего адреса не знаю-с.

Если бы он стал отнекиваться, спрашивать «а зачем она вам?» и прочее, Всеслав бы заподозрил, что ростовщик лжёт. Но тут сердце у него упало: похоже, тот говорил правду.

— Если вы прошлый раз нанимали для неё дом…

— Да, нанимал, — спокойно подтвердил ростовщик.

— Тогда, быть может, вы хотя бы слышали, что она выехала?

— Слышать-то слышал, — был ответ. — А точно не укажу. Вот где-то в здешних краях, близ Сенной квартирку нашла, только я у неё не бывал. Должен признаться, мы с этой дамою-с были одно время, скажем так, близки-с… Только вот разошлись холодно. Бывает-с, знаете ли.

— Ну, а что вы знаете про неё?

— Да то же, что и все-с. Дама почтенная, вдова, после супруга скромный пенсион имеет. Сын у неё проживает заграницей, вроде как во Франции служит.

Полоцкий махнул рукой — все эти сведения ровно ничем ему не помогали.

— А про её молодую родственницу вы что-нибудь знаете? — с отчаяния спросил Всеслав, хотя вначале решил не упоминать Анну.

— Знаю, племянница у неё имеется: Полечка, девушка весьма скромная, хорошего поведения.

— А ещё другую родственницу знаете? — расспрашивал Полоцкий.

— Про других не ведаю-с, прощения просим. — развёл руками Дорошкевич. — Может и есть какие, да мне про то неизвестно.

Снова неудача! Впрочем, если хитрый ростовщик всё-таки врёт…

— Валериан Иванович, — заговорил Всеслав, — мы с вами люди умные, так вот, не угодно ли за сведения, которые смогут мне пригодиться, принять небольшое, так сказать, вознаграждение?.. Помощь