Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

довольно нагло. Всеслав, понимая, что портить отношения не стоит, вынул из бумажника ещё один кредитный билет.

— Я был бы вам крайне признателен, если бы вы указали, где эта дама находится теперь, — сказал он.

— О, понимаю, понимаю нетерпение вашего сиятельства! — откликнулся следователь. — Барышня весьма привлекательна-с, и промедление в таком дельце смерти подобно… Да, кстати: барышня та всё какого-то князя порывалась назвать, который, мол, коротко знал её. Уж не вас ли?

— Не имею понятия, — сухо ответил Всеслав.

— И как же это вы так упустили красавицу? — захихикал собеседник. — Барон-то прыткий господин оказался! Всё-всё, молчу-с!

На скулах Полоцкого вздулись желваки.

— Я попросил бы вас не терять времени на пустые разговоры. Если вам известно о местонахождении этой дамы — я хотел бы получить о ней сведения.

Следователь сморщился и почесал в затылке.

— Барышню её родственница приняла на поруки: мол, девица, нервная, неуравновешенная, нуждается во врачебном присмотре.

— Родственница?! Какая родственница?

Следователь кликнул письмоводителя и тот отыскал дело Анны Калинкиной — здесь Всеслав впервые услышал, каким именем та себя теперь называла. Стало быть, Анна Алексеевна Калинкина… Ну что же, пусть так.

— Тётушка ихняя — Лялина Аграфена Павловна, очень приличная дама-с, — объявил следователь. — Очень уж расстраивалась, что с девушкой такое произошло-с.

Лялина! Всеслав встрепенулся.

— А не скажете ли, где эта Лялина теперь проживает?

Следователь вновь кивнул письмоводителю и тот порылся в бумагах.

— Та-ак, Колтовская…

— Подождите! В Колтовской они уже не живут, мне это доподлинно известно! — настойчиво сказал Полоцкий. — Эта дама куда-то переехала и госпожа Калинкина вместе с нею. Дом в Колтовской был продан через некоего господина Дорошкевича…

Здесь князь заметил, что письмоводитель как-то усердно начал подмигивать следователю.

— Так что, ваше сиятельство, — произнёс следователь, — не угодно ли вам будет завтра зайти-с? Ибо данное имя нам как будто знакомо…

Завтрашний визит, за который князю Полоцкому пришлось выложить ещё несколько купюр, принёс более заметные плоды: письмоводитель подал ему бумагу, на которой был записан адрес Дорошкевича Валериана Ивановича, проживавшего в окрестностях Сенной.

— Ежели этот господин как-то связан с госпожой Лялиной, то, быть может, и знает её нынешнее нахождение-с, — подбодрил Полоцкого следователь. — А коли вам ещё какие услуги будут нужны-с, так это — с нашим удовольствием-с.

***

Когда Анна тихо вошла в комнату, он стоял у окна и смотрел во двор. Она не стала спрашивать, как он себя чувствует: Илья сразу обернулся и посмотрел на неё блестящими глазами. Алька вспрыгнула к хозяйке на руку — что ты, мол, так долго?

— Я могу выпустить её погулять? — спросил Илья. — Ей ведь тяжело сидеть взаперти.

— Выпускай, она всегда возвращается, — улыбнулась Анна.

Окна были закрыты на зиму и переложены мхом. Анна осторожно потянула на себя внутреннюю раму, смела засохший, посыпавшийся на подоконник мох и отворила окно. В комнату ворвались лучи солнца — Илья блаженно подставил под них лицо, а вот Алька, точно только этого и ждала, вспрыгнула на окно и молнией шмыгнула вниз, в подворотню.

— Пусть остаётся открытым, — попросил Илья.

Они постояли рядом с окном, держась за руки. Анна раздумывала, не выйти ли им вместе прогуляться — тем более, что расторопная Александра уже перешила для него из своих запасов довольно ладное, скромное пальто и принесла откуда-то поношенные, но вполне крепкие сапоги. Для Анны прогулка с Ильёй по весеннему городу была бы величайшим наслаждением, но она опасалась, что после стольких лет резкий выход на улицы, в людскую толчею, может ему навредить. Анна и сама не сразу привыкла к непременной толпе, шуму и гаму в окрестностях Сенной. Нет, вероятно, лучше начать с прогулок поздним вечером, в тишине — а это станет возможным только когда они с Клавдией окончательно расстанутся с Аграфеной Павловной.

— Тебе хочется на воздух, — сказала она. — Вот подожди пока мы переедем, и я буду окончательно свободна. Мы тогда будем вместе, и…

У неё даже дыхание прервалось от мысли, что они смогут быть вместе всегда… Анна тряхнула головой. Нет, лучше ничего не загадывать наперёд! Всякий раз, когда ей казалось, что в жизни происходит что-то хорошее — становилось только хуже! Лучше уж не предаваться бессмысленным мечтаниям, а делать то, что должно!

— Да, мне хочется на воздух, но ты просила меня никуда не ходить одному. Впрочем, думаю я скоро смог бы освоиться заново с жизнью в городе. Но ведь здесь нет по-настоящему чистого воздуха — толпы людей, вечный шум и смрад.

«Только вне города и можно ощутить, что такое настоящий чистый воздух», припомнились Анне слова князя Полоцкого. Да, он именно так и сказал тогда, на балу!

— О ком ты думаешь? — спросил Илья.

— О князе… Об одном хорошем человеке. Я знала его совсем немного, а вот сейчас мне показалось, что у вас есть что-то общее.

Анна запнулась, опасаясь, не обиделся ли Илья? Но он продолжал смотреть на неё поблёскивающими, точно гагат, глазами.

— Наверное, — прозвучал тихий ответ. — Анна, если ты сможешь рассказать о себе, я хотел бы знать как можно больше. Ведь, в сущности, мне известно только то, что твоё присутствие воскресило меня.

Сегодня у них было чуть больше времени, поэтому Анна исполнила его просьбу. Они уселись у окна, глядя, как солнечные лучи освещают грязный внутренний двор: дровяной сарай, прилепившуюся к нему прачечную, амбар, где дворник держали свои метлы, лопаты и веники.

Анна рассказала всё, начиная с пропажи маменьки. Она не стала описывать в подробностях встречу матери и отца в лесу — оттого, что считала это тайной, принадлежавшей лишь её родителям — упомянула лишь, что маменька была сиротою неизвестного происхождения, родственников не имела. И после её пропажи им было совершенно не к кому обратится за помощью. Затем Анна поведала о своём детстве, необычайном даре и не менее необычайном уродстве.

Илья слушал, опустив глаза, держа её руку в своих ладонях. Когда она дошла до своего ежегодного майского ужаса, он вскинул на неё взгляд.

— Потом вдруг это перестало происходить со мной, — продолжала Анна. — И мой дар куда-то пропал — а потом опять вернулся, и я пока не поняла, отчего так? Только когда понадобилось спасти мне жизнь…

Она продолжила дальше: о своём замужестве, о мерзкой и постыдной обстановке в доме Владимира Левашёва, о сестре и мачехе. И о князе Полоцком, который какое-то время показался ей сказочным избавителем от окружающего кошмара. Сейчас Анна смотрела на всё это как бы со стороны и даже удивлялась себе — она влюбилась в чужого, незнакомого человека, о котором