Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука - Говард Пайл

Наконец Мортон, канонир, поднялся на палубу, и вскоре после этого экипажи начали с большим шумом, в беспорядке перебираться через леер в три лодки. Уже стемнело, когда они наконец отчалили от шлюпа. Капитан пиратов сел на корму ялика, Хэндс взял на себя командование другим, а Дред и Мортон отправились в третьем. Джек стоял и смотрел, как они удаляются в темноту, равномерное постукивание весел в уключинах звучало все тише и тише по мере того, как смутные очертания лодок терялись во мраке.

Все казалось странно тихим после того, как лодки ушли. На борту шлюпа, кроме Джека, оставалось всего пять человек, и одиночество темноты, которая, казалось, окутывала их со всех сторон, только подчеркивалось приливом, который булькал и плескался у борта.

– Кого они собираются забрать из Мальборо? – спросил Джек у одного из мужчин, что стоял рядом с ним, перегнувшись через леер, покуривая трубку и глядя вслед своим товарищам.

– Кого? – переспросил он, не оборачиваясь. – Да ведь они собираются привезти молодую леди.

И это было все, что Джек знал, пока она действительно не оказалась на борту пиратского шлюпа.

Полковника Паркера не было дома. Он уехал в Уильямсберг, но в Мальборо собралась компания – мистер Картрайт (двоюродный брат мадам Паркер), его жена и преподобный Джонатан Джонс, священник приходской церкви Мальборо, холеный круглолицый мужчина в очень белом парике, одетый в строгую черную одежду священника с двумя гладкими, чистыми, накрахмаленными белыми полосками из тонкого полупрозрачного льна. Мадам Паркер и ее гости сидели за игрой в рафф. Мисс Элеонора Паркер играла на спинете, плавно, но в определенных местах с напряжением, а затем спотыкаясь на более сложных пассажах, к которым она иногда возвращалась и повторяла их. Четверо разыграли свою игру, не говоря ни слова, а затем, когда была взята последняя взятка, оставили свою сдержанность и заговорили непринужденно.

– В этот раз, я думаю, было два онёра, – сказал мистер Картрайт мадам Паркер, которая была его партнершей.

– Да, – подтвердила она, – я держала даму и туза, а вы валета.

– Тогда это дает нам четыре очка, – сказал мистер Картрайт, записывая.

– Странно, насколько плохие мне идут сегодня карты, – сказал преподобный. – Третья раздача без единой старшей карты.

Он открыл свою табакерку и предложил ее мадам Паркер, а затем остальным, сам, наконец, употребил глубокую и энергичную понюшку, а затем со щелчком захлопнул крышку. Мадам Паркер и ее партнер улыбались с веселым добродушием победителей.

– Честное слово, Элеонора, – сказала мадам Паркер, – я бы хотела, чтобы ты не играла так громко; у меня сегодня нервы на пределе, и я не могу сосредоточиться на игре.

Молодая леди ничего не ответила; она даже не обернулась, но продолжила играть в более приглушенной тональности.

– Это не леди Бетти Аркрайт сидела на вашей скамье в прошлое воскресенье, мадам? – спросил пастор мадам Паркер, тасуя карты.

– Да, она, – ответила мадам Паркер. – На прошлой неделе она приехала из Уильямсберга, а вчера вернулась с полковником Паркером.

– Я так и думал, что не перепутал, – сказал преподобный Джонатан, – и это действительно была она. Видно, что она хорошо воспитана, не так ли, мадам?

– Да, она достаточно хороша, – сказала мадам Паркер, – но ей далеко до ее прекрасно воспитанной сестры, леди Мейхерст.

Преподобный джентльмен ответил только почтительной улыбкой и полупоклоном. Он поднял свои карты и быстро просмотрел их, а затем в тишине начался еще один кон игры.

Вскоре юная леди перестала играть и принялась перелистывать страницы нотной тетради.

В этой тишине внезапно раздался громкий и сильный стук в наружную дверь холла. Мадам Паркер вздрогнула.

– Кто бы это мог быть? – спросила она, нервно складывая свои карты, держа их лицевой стороной вниз и оглядывая остальных за столом.

Все игроки сидели и слушали, а мисс Элеонора слегка повернулась на своем табурете. Было уже очень поздно для посетителей, и негры некоторое время назад закрыли дом.

– Похоже, что что-то срочное, – сказал мистер Картрайт. – Может быть, полковник Паркер прислал сообщение.

– Не знаю, почему бы он стал посылать сообщение, – сказала мадам Паркер. – Надеюсь, он не заболел. Но это вряд ли, потому что у него не было приступов подагры уже более трех месяцев, и никаких признаков того, что она вернется снова.

Они слушали, как негр пересек холл, чтобы ответить на стук. Послышался звон цепочки и поворот ключа. Дверь открылась. Игроки в карты услышали мужской голос и ответ негра. Затем снова мужчина, а затем снова негр – на этот раз говоривший, как показалось, довольно нетерпеливо. Затем раздалось резкое восклицание, а затем звук, как будто кто-то сильно толкнул дверь, и наступила тишина. В этих звуках было что-то необычное, что-то очень тревожное.

– Что это было? – резко спросила мадам Паркер, и в ее голосе прозвучала острая тревога.

Как бы в ответ послышался шаркающий звук множества ног, пересекающих холл. Мистер Картрайт поднялся со своего места, а преподобный Джонатан Джонс повернулся на стуле. В следующее мгновение в комнате оказались трое или четверо мужчин с зачерненными лицами. На том, кто шел впереди, были широкие матросские брюки, атласный жилет, камзол и шляпа, отделанная золотой тесьмой. Его лицо было завязано носовым платком, но было видно, что в ушах у него золотые серьги.

– Не бойтесь, – сказал он резким, хриплым голосом, – с вами ничего не случится, если вы будете вести себя тихо и не шуметь. Но я не потерплю никакого шума, слышите?

Три дамы сидели, уставившись на говорившего широко раскрытыми глазами, затаив дыхание от ужаса. Вошедшие молча стояли в дверях, каждый был вооружен парой пистолетов. Было что-то особенно ужасное в их молчании, в их зачерненных лицах, в их губах, красных по контрасту с закопченной кожей, в белках их глаз, которые, когда они моргали, погружались во тьму, а затем снова становились белыми.

– Что вам нужно? – спросил мистер Картрайт. – Кто вы? Чего вы хотите? – Он сильно побледнел, но голос его прозвучал твердо и раскатисто, без малейшей дрожи.

Незнакомец, хотя и был вооружен, не держал в руке никакого оружия. Он прошел немного дальше в комнату.

– Вы видите, что у меня нет ничего, что заставило бы вас бояться меня! – сказал он, раскрывая ладони. – Чтобы вы могли видеть, что я не желаю вам зла. Но послушайте! Не должно быть никакого шума, никаких криков, вы понимаете, никаких призывов на помощь. Пока вы будете сидеть тихо, никому из вас не будет причинено вреда – ни мужчине, ни женщине.

– Ах ты, негодяй! – воскликнул мистер Картрайт с нарастающим раздражением. – Что ты имеешь в виду, придя сюда