День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Это русские! Объявить боевую тревогу!

Приказ командира бросил на свои посты несколько десятков моряков, составлявших команду японского эсминца. Корабль не изменял курса и не увеличивал скорость, но лучи радаров управления огнем скрестились на тщетно пытавшемся спастись на малой высоте русском самолете.

— Цель захвачена! — четко доложил оператор вооружения, находившийся перед расцвеченной яркими огнями панелью управления системы «Иджис».

— Уничтожить цель! Огонь!

На корме и носу эсминца откинулись крышки, и две зенитные ракеты «Стандарт» RIM-66M средней дальности, покинув пусковые контейнеры, взвились свечой в небо. Оставляя за собой быстро тающий дымный след, ЗУР развернулись в сторону цели, которую их полуактивным головкам самонаведения указывали РЛС SPG-63. Разгоняясь до максимальной скорости тысяча метров в секунду, «стандарты» рванули наперерез русскому транспортнику, беря его в клещи. Но на борту Ил-76 уже были готовы к неприятностям.

Когда кабина «Ильюшина» наполнилась истошным визгом системы предупреждения об облучении, Павел Юдин и бровью не повел, оставаясь внешне абсолютно спокойным. Только возросшая частота сердечных сокращений выдавала охватившее его напряжение.

— Нас обстреливают! — Сухов растерянно покосился на командира экипажа, вдруг почувствовав страх.

— Спокойно, парень! Поставить активные помехи! Сбросить ложные цели! Уклоняемся!

Ожила подвешенная по крылом Ил-76МД станция радиоэлектронной борьбы, заслонив транспортный самолет завесой хаотичных импульсов, заставивших электронные «мозги» приближавшихся ракет растеряться, перестав видеть свою цель. А укрепленные на фюзеляже кассеты с ложными целями очередью выстрелили два десятка патронов, начиненных дипольными отражателями. Вокруг неуклюже маневрирующего самолета возникли переливающиеся серебром облака из полосок невесомой фольги, о которые разбились посылаемые с борта японского эсминца, находившегося за десятки километров, импульсы радаров целеуказания. Вместо одной цели на экранах локаторов возникли разом десятки. Заслоняясь этими «фантомами», Ил-76, управляемые твердой рукой Юдина, снизился еще на два десятка метров, одновременно на возросшей до максимума скорости уходя к северу, разрывая дистанцию с противником.

Зенитные ракеты пикировали на русский самолет почти отвесно, разгоняясь все быстрее под воздействием силы тяжести. На расстоянии шесть километров ГСН одного из «Стандартов» захватила ложную цель. Ракета выполнила маневр, разорвавшись в гуще облака из фольги в нескольких сотнях метров от маневрировавшего на пределе прочности конструкции нагруженного до предела «Ильюшина». Но вторая ракета крепко «держала» истинную цель. Яркая вспышка в считанных десятках метров от борта заставила Романа Сухова удивленно вскрикнуть, а затем самолет содрогнулся от мощного удара. Осколочно-фугасная боеголовка ракеты RIM-66 весом шестьдесят один килограмм превратилась в стремительно расширяющееся облако раскаленных газов. Волна стальной шрапнели с барабанной дробью прошлась по фюзеляжу, пронзая обшивку, и, наконец, добралась до мотогондолы.

Кабина Ил-76 наполнилась верещаньем аварийной сигнализации. Юдин, лишь раз взглянув на налившуюся тревожным красным цветом приборную панель, срывающимся голосом крикнул:

— Пожар третьего двигателя! Тяга падает!

Самолет резко провалился вниз на тридцать метров, чудом не задев плоскостями гребни волн. Зарычав, первый пилот рванул на себя рычаг штурвала, заставляя «Ильюшин» медленно, метр за метром, карабкаться вверх.

— Перекрой подачу топлива! — приказал командир экипажа своему напарнику.

Перещелкнув подряд несколько тумблеров, Сухов блокировал доступ горючего в искореженную взрывом турбину, из которой уже вырывались языки пламени.

— Достали, суки! — простонал второй пилот.

— Ничего, на трех дотянем, — через силу усмехнулся Юдин, по лицу которого струился пот. — До берега рукой подать! И не из такого дерьма выбирались!

Неуверенно покачиваясь в воздухе раненой птицей, Ил-76 продолжал свой полет, держась прежнего курса. Вырывавшийся из поврежденного двигателя дым черным пунктиром отмечал его путь, но у противника были более надежные средства, чтобы обнаружить такую упрямую цель.

Луч радиолокационной станции кругового обзора AN/APS-145 самолета дальнего радиолокационного обнаружения Е-2С «Хокай» Воздушных сил самообороны Японии, неторопливо нарезавшего круги над южной частью Охотского моря, дотянулся уже на излете до уходящего к берегам Камчатки русского самолета. Японский «летающий радар» мог оставаться в воздухе до четырех часов, и сейчас его вахта только началась. Экипаж еще не успел устать, а в баках плескалось достаточно топлива.

Со своей позиции АВАКС контролировал все подступы к полуострову, ставшему камнем преткновения интересов дряхлеющей сверхдержавы и только набиравшей былую мощь после вынужденного бессилия страны, которой уже стало слишком тесно на своих островах. Но Россия еще была сильна и опасна, и потому «Хокай» неотступно сопровождали две пары истребителей F-15J «Игл», вооруженных до зубов ракетами «воздух-воздух» — слишком близко был русский берег, и оттуда в любой момент можно было ждать атаки.

— Истребители — на перехват! — немедленно приказал старший офицер, как только ему доложили о новом контакте.

В нескольких сотнях километров от продолжавшего свой полет по замкнутому кругу «Хокая» пара перехватчиков «Игл» разом изменила курс, разгоняясь до сверхзвуковой скорости. Раскинув широкие крылья, они серыми тенями мчались над облаками, наводимые на цель автоматически, по командам с борта АВАКС. Собственные локаторы обоих F-15 оставались выключенными, не выдавая их присутствия противнику. Вскоре оба пилота смогли увидеть свою добычу невооруженным взглядом. Летевший на малой высоте Ил-76 быстро увеличивался в размерах. Командир пары нежно погладил гашетку, сообщив в эфир:

— Я «Орел-семь». В квадрате девять обнаружен транспортный самолет типа «Кандид». Готов к атаке!

— Уничтожить цель!

Находившийся в хвостовой части русского транспортника в отдельной кабине стрелок все это время маялся одиночеством. Когда вокруг начали рваться зенитные ракеты, он не на шутку испугался, а когда почувствовал, что самолет, до этого уверенно и непоколебимо опиравшийся широкими крыльями о воздух, начал снижаться, рыская из стороны в сторону, летчика просто охватил ужас. И вот сейчас, когда он только справился с тревогой, на горизонте появились две темные точки, быстро приближавшиеся, обретая все более четкие очертания. На сдвоенных вертикальных стабилизаторах ослепительно сверкнули красные круги.