День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Вертолет, буквально выпрыгнув из-за вершины сопки, с грохотом промчался низко над землей. Молотя воздух лопастями установленных тандемом винтов тяжелый транспортный Кавасаки MH-47J, лицензионная копия американского «Чинука», плоским широким брюхом едва не скользил по земле. Благодаря серо-зеленому камуфляжу, покрывавшему его угловатый массивный фюзеляж, геликоптер было трудно сразу рассмотреть на фоне пасмурного неба. От гула турбин у лежавших на земле людей на миг заложило уши, а еще через пару секунд вертолет оказался сразу как-то далеко, наконец, исчезнув за склоном соседней горушки.

Проводив его взглядом, Олег Бурцев выдохнул:

— Отбой!

Плавным движением, будто перетекая из одной позы в другую, он поднялся на ноги. Рядом вскочил его напарник, второй член маленькой разведывательной группы, уже несколько часов пробиравшейся по тылам японских экспедиционных сил на полуострове Камчатка. Ефрейтор Андрей Стешин был родом из этих мест, охотник, лесовик, наверняка не брезговавший браконьерством, и сейчас его бесценный опыт недавней игры в прятки с егерями местного охотнадзора оказался очень кстати.

— Если у «косых» на «вертушке» тепловизор, нам хана! — с нервными нотками в голосе произнес Стешин, уставившись на горизонт, туда, где растворился в серой хмари тяжеловесный «Чинук». — Да достаточно, если какой-нибудь япошка просто вниз глянет!

— Отставить разговоры, боец! Прорвемся! Давай, ноги в руки — и вперед! Эти не зря разлетались, значит, аэродром где-то рядом!

К огромному счастью диверсантов, на борту СН-47J не было ни тепловизора, ни иных средств поиска. И никто из находившихся на борту людей, а их было лишь трое, не думал даже о том, чтобы смотреть вниз. Японские пилоты полностью сосредоточились на управлении своей машиной, ведь полет на малой высоте в гористой местности сам по себе является рискованным делом. Они спешили скорее доставить на место свой груз, восемь с лишним тонн полевых рационов, аптечек, патронов и гранат в ящиках, и все прочее, без чего невозможно выполнять боевой приказ армии, отделенной от постоянных баз тысячами километров океана, пришедшей на чужую землю завоевателями, но теперь превратившейся в ее пленников, запертых среди этих мрачных сопок.

Взглянув на вновь опустевшее хмурое небо, Бурцев поправил лямки увесистого ранца, рефлекторно коснувшись ладонью правой руки ствольной коробки висевшего на плече автомата АКМ, ствол которого «разбух» цилиндрической насадкой ПБС, прибора бесшумной стрельбы. Точно такой же был навинчен и на ствол АКМС, болтавшегося за спиной Стешина. Привычно проверив амуницию, оба разведчика рысцой припустили вниз по склону, скользя по мокрой траве и постоянно озираясь.

Кажущаяся безжизненность окружающей местности никого не обманывала. Вокруг была русская земля, но теперь на ней хозяйничал враг. И сейчас два человека готовились вступить в противостояние с целой армией, выполняя приказ, ценой которого были жизни десятков, сотен их товарищей, оставшихся где-то позади и тоже готовившихся вступить в бой.

— Стой! — Чувствуя, что вот-вот собьет дыхание, прыгая горным козлом по заросшим склонам, а перенапряженные мышцы ног сводит судорога, Бурцев скомандовал привал. Рядом остановился такой же запыхавшийся Стешин.

— Куда так несемся?

— Согласно данным радиоперехвата, где-то в этом квадрате должен быть японский аэродром. Мы его обнаружим и будем корректировать огонь артиллерии. Гаубичная батарея займет позицию ровно в девять ноль-ноль, мы к этому момент должны быть готовы дать им целеуказание.

— Не проще устроить артналет, накрыть весь квадрат?

— Чтоб перепахать несколько квадратных километров, потребуется несколько сотен снарядов калибра сто пятьдесят два миллиметра, а у нас боеприпасы на счет, не хуже меня знаешь. К тому же после первого же залпа «косые» просто поднимут свои вертушки в воздух, где никакой артналет не страшен, а их артиллеристы подавят наши батареи. Но благодаря нам с тобой штаб рассчитывает решить задачу с помощью нескольких снарядов.

Бурцев многозначительно хлопнул по висевшему за его спиной большому рюкзаку, явно увесистому, добавив:

— Все, боец, разговоры отставить! У нас меньше часа, а до места еще не меньше трех километров, если «слухачи» из радиоразведки ничего не попутали! Короче, вперед бегом марш!

Олег Бурцев бежал, плавно переставляя ступню с пятки на носок, скользя в зеленом сумраке девственного леса бесшумным призраком. Мерно билось сердце в груди, дыхание оставалось ровным, а сознание существовало как бы отдельно от тела, совершавшего привычные движения. Что-то в окружающем мире вдруг изменилось, заставив Олега замереть на месте, обращаясь в слух и жадно втягивая ноздрями наполненный влагой воздух. В зарослях, где обзор был ограничен, в лучшем случае, несколькими десятками метров, следовало полагаться на другие органы чувств, и они не подвели. Сперва обоняния разведчика коснулся знакомый запах авиационного керосина, принесенный легким дуновением ветерка, а затем он услышал человеческие голоса.

— Дальше ползком, — приказал Бурцев, обернувшись к напарнику. — Осторожно!

Они растянулись на земле, по-пластунски двинувшись вперед. Извиваясь между кочек, будто гигантские змеи, перетекая с места на место, словно все кости в их телах разом размякли, разведчики продолжили движение. За плечами каждого из них была серьезная подготовка, у кого-то — месяцы, а у кого-то и годы войны, и поэтому оба умели при необходимости передвигаться совершенно бесшумно. Ни одна сухая ветка не треснула от их прикосновения, ни один лист не оказался сдвинут больше, чем на пару миллиметров, выдавая их путь тому, кто может идти следом с отнюдь не добрыми намерениями.

Медленно, порой замирая надолго, вслушиваясь в доносившиеся с сопок звуки, пытаясь вычленить среди них те, что несут опасность, например, лязг металла, щелчок выключаемого предохранителя на оружии, просто человеческий голос, они двигались к цели. Их путь лежал по пологому склону сопки, дальше, в округлую лощину меж двух поросших хвойным лесом высоток. Наконец, оба выбрались на гребень, и Олег Бурцев, рассмотрев сквозь поредевшие заросли охваченную движением долину, начинавшуюся от самых его ног, довольно улыбнулся:

— Нашли!

Полевой аэродром японских войск был расположен идеально. Склоны сопок закрывали его от находящихся на земле наблюдателей, если только те не рискнут подобраться вплотную. Обнаружить этот место можно было с воздуха или из космоса, но командование врага знало, что работоспособных разведывательных спутников у продолжавших обороняться на камчатском полуострове русских не осталось, а любой самолет или вертолет, появившись здесь, просуществовал бы, в лучшем случае, минут пять. Да и мало их осталось, самолетов, слишком мало, чтобы рисковать драгоценной техникой.