День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Ну, мужики, вы даете! Мы тут, на земле, уж и не надеялись, что дотянете!

— Машину жалко, — только вздохнул Юдин. — Отлетался, похоже, наш «ильюха». Подняться-то мы бы и отсюда сумели, Ил-76 откуда угодно сможет взлететь. Но вот как с движками быть? И обшивка вся в дырах!

— Сюда доставим турбины «вертушкой», на месте же и установим, — отмахнулся моряк, счастливо улыбавшийся, глядя на искореженный самолет. — Есть умельцы. Но как же мы рады вас видеть, ребята! Вы за три недели — первый «борт» с большой земли!

— Ну а вы-то сами здесь как, товарищ адмирал?

Командир экипажа Ил-76 без представлений узнал вице-адмирала Гареева, командующего Камчатской флотилией. С первых дней после внезапной высадки японских войск он возглавил оборону полуострова. Подчиненные ему ракетные катера и малые противолодочные корабли стояли на якорях, те, которым посчастливилось пережить первый, самый страшный удар американцев во время Майской войны, а бравый моряк постигал все хитрости войны на суше. И если судить по тому, что линия фронта, протянувшаяся от Охотского моря до самого Тихого океана поперек Камчатки, оставалась неподвижной уже несколько недель, несмотря на все потуги противника, это ему вполне удалось.

— Хреново мы тут, ребята, — вздохнул офицер. — Километрах в трехстах к северу отсюда Вторая пехотная дивизия японских Сил самообороны в полном составе, девять тысяч бойцов, каждый из которых днями и ночами мечтает лишь о том, чтобы вцепиться в глотку русскому. Они перерезали перешеек, соединяющий полуостров с материком, и пытаются прорваться к Усть-Камчатску. «Косые» давят, что есть сил. А мы — тут, на юге, закопались в родную землю по самые уши и ждем вражеского генерального наступления, которое все равно нечем отражать. Им припасы по морю доставляют регулярно, а нам приходится каждый снаряд экономить. Все-таки здорово, что вы прорвались!

— Чертовы истребители нас едва не убили! Сам еще не верю, что прорвались!

Адмирал покачал головой:

— Повезло, «летуны», считайте, в рубашке родились! Нас тут обложили со всех сторон, так что муха не пролетит. Одновременно с высадкой десанта японцы установили полную блокаду полуострова. В Охотском море постоянно находится не меньше трех эсминцев с ракетами «Стандарт», регулярно сменяющих друг друга. Правда, к берегу близко не подходят — у нас ракетная бригада «Редутов» в боевой готовности, и еще несколько малых ракетных кораблей. Иначе бы «косые» давно уже в Петропавловске высадились, а так — просто рыщут вокруг, вынюхивают. Вроде, у японцев тут где-то еще подлодки есть, но за это не могу ручаться, да и не важно. Ну а вы напоролись на воздушный патруль. В воздухе господствуют истребители F-15. Они взлетают с баз где-то на острове Хоккайдо и по пути дозаправляются в воздухе, так что могут барражировать у побережья Камчатки по несколько часов. Правда, стараются держаться подальше от суши, где-нибудь над нейтральными водами. У нас тут полк С-300 стоит, и самураи к нему со всем уважением. Южную часть полуострова зенитчики закрыли надежно. После того, как десятого япошку свалили, остальные почти не суются, так, щупают иногда на прочность, войдут в зону — и сразу на форсаже обратно. Иной раз достаточно их радаром подсветить — и все, только их и видели, сразу драпают, суки! А больше мы ничего и не можем — на пусковую по две, а то и по одной ЗУР!

— Ничего, — ухмыльнулся Юдин. — С этим, авось, поможем!

Уже опустилась на землю кормовая аппарель, отошли в стороны створки грузового люка, и прибывшие с Гареевым люди начали разгружать объемистый трюм Ил-76. Увидев, как его бойцы извлекли массивный темно-зеленый ребристый цилиндр, адмирал заметно приободрился, сразу узнав в этом предмете транспортно-пусковой контейнер, в котором хранилась, надежно защищенная от практически любого воздействия окружающей среды, ракета «земля-воздух» 5В55Р комплекса С-300.

— У нас на борту пятнадцать зенитных ракет, — сообщил Юдин. — Еще авиационные ракеты «воздух-воздух», два десятка Р-33 и тридцать Р-60. Ну и по мелочи, гранатометы, ПТУР, «медицина» всякая.

— Ну, мужики, нет такого ордена, чтоб вас за ваш подвиг наградить! В Елизово стоит эскадрилья МиГ-31. Пилоты есть, горючки хватает, но ракет для них вообще на счет, и патронов к пушкам — по одному боекомплекту. Держим в готовности одно звено, остальные упрятали по капонирам, но теперь пойдет потеха!

— Как же вас «косые» не задавили, ведь прикрытия с воздуха почти нет?!

— Так и у них не лучше, — пожал плечами адмирал. — Конечно, «Иглы» досюда и с японских островов, пусть на одном характере, но долетают. Так это не ударные машины, да и ЗРК им особо безобразничать не дают, сразу валят, только самураи зазеваются. Потому япошки с самого начала на Сахалин и Курилы и нацелились, что там идеальное место для аэродромов подскока, а как вышибли их оттуда, остались только несколько «вертушек» здесь, на полуострове. Их с десантных кораблей перегнали. И все, больше никакой авиации нет. Конечно, их «Кобры» нам немало проблем создали. К Петропавловску, само собой, не суются, но на линии фронта головы поднять не дают нашим бойцам. Ну да, бог даст, и с ними разберемся! А вообще, мужики, нас освобождать-то собираются? Что там флот, скоро выйдет в море?

— Не знаю я, товарищ адмирал, — помрачнев, ответил Павел Юдин. — Флот весь стоит в гавани Владивостока, собирается куда выходить, или нет, об этом ничего не скажу. Да и осталось того флота…

Через несколько минут транспортно-десантный вертолет Ми-8 уже уносил экипаж прорвавшего кольцо блокады самолета к Петропавловску-Камчатскому. В иллюминатор Павлу Юдину с высоты чуть меньше ста метров открылась необычная панорама. Посреди тайги, на разбитом вдрызг шоссе возвышался стальной скалой огромный Ил-76, возле распахнутого грузового люка которого выстроились цепочкой несколько десятков человек, сверху напоминавших трудолюбивых муравьев. Откинувшись назад и чувствуя собственным затылком ощутимую вибрацию фюзеляжа вертолета, пилот закрыл глаза, только сейчас по-настоящему расслабившись. Его путешествие закончилось.

А далеко от места посадки «Ильюшина», вопреки всему достигшего цели, старший лейтенант Олег Бурцев с ненавистью и страхом взглянул в подернутое облаками небо, заслышав такой знакомый стрекот вертолетных винтов.

— Ложись, — отрывисто скомандовал офицер своему спутнику, замершему в растерянности, сопроводив свою команду резким толчком в спину. — Замри!

Два человека упали, словно подкошенные, распластавшись по поросшему жесткой травой склону сопки. Вжавшись в камни, покрытые крупными каплями росы, похожими на бриллианты, они неподвижно застыли, сами словно став камнями, и даже инстинктивно задержали дыхание. Надетые на обоих лохматые маскировочные накидки «гилли» совершенно размывали силуэты, лишая их очертания какого-либо сходства с человеческим телом. А уж лежать неподвижно, проводя в таком состоянии по несколько часов кряду, оба умели очень хорошо.