День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Выпустить ракеты!

Две ракеты «воздух-воздух» большой дальности Р-33 отделились от пусковых устройств под фюзеляжем тяжелого перехватчика, умчавшись к горизонту. На скорости в четыре с половиной раза превышавшей скорость звука, они стремительно сближались с японским истребителем. Его пилот, вцепившись мертвой хваткой в рукоятку управления, беззвучно шептал молитву, перестав обращать внимание на беспрестанный визг системы предупреждения об облучении. Закрывшись завесой активных помех, он включил форсаж, сжигая остатки топлива в почти опустевших баках и уходя в сторону моря.

Этот отчаянный рывок позволил прожить летчику несколько лишних секунд, а затем, когда расстояние между целью и выпущенными по ней ракетами, сжалось до нескольких метров, почти одновременно сработали неконтактные радиолокационные взрыватели обеих Р-33, и чудовищный сдвоенный удар перевернул летевший на сверхзвуке истребитель, швыряя его в морские волны.

— «Утес», я «Волна-три», — когда с экрана бортового радара исчезал отметка, обозначавшая самолет противника, пилот ведущего МиГ-31 вызвал наземный командный пункт, куда сейчас стекалась информация со всех РЛС и постов оповещения, разбросанных по изрезанной бухтами береговой линии южной части Камчатского полуострова. — Цель поражена. Какие будут указания?

— «Волна-три», следуйте в квадрат «девять-четырнадцать», сопроводите на базу транспорт.

— Вас понял. Выполняю!

Оба перехватчика выполнили разворот с изяществом, на первый взгляд не подобающим массивным самолетам, с вооружением на подвеске и полными баками весившим сорок пять тонн. Даже не используя форсаж, они с легкостью нагнали уже летевший над сушей Ил-76, экипаж которого не обратил никакого внимания на стремительный и ожесточенный воздушный бой. Сейчас Павел Юдин вместе со своим вторым пилотом были заняты лишь тем, чтобы удержать в воздухе поврежденный огнем противника самолет. Экипажи «мигов», пристроившихся по оба борта от «Ильюшина», могли оценить повреждения, только мрачно качая головами при виде россыпи зияющих пробоин в фюзеляже, обрамленных разлохмаченной обшивкой и закопченной гондолы двигателя, из которой все еще струился черный дым.

— Борт «ноль шесть», следуйте за нами. Мы проводим вас до аэродрома!

— Спасибо, «маленькие»! — Юдин помахал рукой, увидев, как сидящий в задней кабине ставшего по левому боку МиГ-31 в ответ поднял сжатый кулак в приветственном жесте.

— Держитесь, мужики! На земле уже все готово, вас встретят! Долго мы вас ждали!

Под крылом Ил-76 проплывали одетые зеленью сопки, иногда сверкали серебром сбегавшие по их склонам ручьи и небольшие речушки. Пилоты транспортника разом выдохнули с нескрываемым облегчением — они все же добрались до цели, еще чуть-чуть и шасси коснутся посадочной полосы. Именно в этот момент в очередной раз взвыла аварийная сигнализация, и приятный женский голос с металлическими интонациями киборга сообщил:

— Отказ первого двигателя!

Разом лишившийся третей части удерживавшей его в небе тяги самолет накренился, теряя высоту. Павел Юдин вцепился в штурвал, до упора отжимая его на себя. Но неуклюже шатающийся в воздухе «Ильюшин», будто вмиг утративший опору, опускался к земле метр за метром.

— Все-таки достали, суки! — прохрипел с натугой командир экипажа, чувствуя, как судорога сводит пальцы обеих рук, обхвативших штурвал. — «Маленькие», не дотянем мы до базы! Идем на вынужденную, долго в воздухе не удержимся! Укажите подходящую полосу!

— Черт, сейчас гробанемся, костей не собрать, — разочарованно пробормотал Сухов. — Ведь почти долетели!

— Рот закрой, мать твою, и следи за высотомером!

Один из «мигов», проскользнув вперед, вдруг выпустил длинную очередь из встроенной авиапушки ГШ-6-23, вбивая рубиновую нить трассеров куда-то в тайгу.

— «Ноль шестой», левее двадцать шоссе, попробуйте приземлиться там! Мягкой посадки, мужики!

— Иди ты к черту, — буркнул себе под нос Юдин, доворачивая ставший вдруг непослушным самолет в указанном направлении и уже отыскав взглядом серую полосу автодороги, рассекавшей густые заросли. — Начинаю снижение! Всем держаться!

Покачивая крыльями, Ил-76 начал пикировать, рассекая плоскостями плотный воздух. Сухов, не отводя взгляда от индикатора альтиметра, отсчитывал вслух:

— Двести метров! Сто восемьдесят метров! Сто пятьдесят!

— Выпустить шасси!

— Шасси выпущены!

Стойки шасси сыграли роль воздушных тормозов, уменьшив скорость снижения. Самолет, будто осаженный в воздухе, едва не встал на дыбы. Юдин, лицо которого окаменело, продолжал командовать:

— Выпустить закрылки!

— Закрылки вышли! Высота девяносто!

— Эх, Бог не выдаст — свинья не съест!

— Командир, шоссе впереди поворачивает! Нужно садиться сейчас, или вспашем тайгу носом!

Цифры на альтиметре стремительно менялись, приближаясь к нулю. За обшивкой гудел раздираемый массивным фюзеляжем воздух, и глухо рычал от напряжения Павел Юдин. В тот миг, когда шасси самолета коснулись разбитого асфальтового покрытия, Ил-76 тряхнуло, так что пилотам показалось, что транспортник просто слетит с шоссе, врезавшись в темную стену леса. Но командиру экипажа удалось сохранить управление.

— Двигатели на реверс! Тормоза!

Направленный в противоположную сторону поток раскаленного воздуха из продолжавших работать турбин затормозил «Ильюшин», когда до поворота шоссе оставалось метров сто. Огромный самолет развернуло юзом, и, пропахав глубокую борозду в асфальте погрузившимися в почву наполовину шасси, Ил-76, наконец, застыл.

— Ну, вот и прилетели! — расслабленно выдохнул Юдин, откидываясь на спинку кресла и чувствуя, как промокла от пота рубашка между лопаток. — Глуши двигатели!

МиГ-31, экипаж которого с небольшой высоты наблюдал за рискованной посадкой «Ильюшина», сделал круг на бреющем, и, качнув на прощанье крыльями, исчез за горизонтом. А на смену ему уже спешили вертолеты. Два темно-зеленых пузатых Ми-8 вынырнули из-за ближайшей сопки, приземляясь в нескольких десятках метров от сверкающей белизной бортов громады Ил-76. Окинув их взглядом с высоты кабины пилотов, Юдин устало проворчал:

— Это за нами! Пошли встречать гостей!

Из вертолетов выбрались люди в армейском камуфляже, двинувшиеся навстречу наконец ступившим на твердую землю пилотам. Возглавлявший их крепко сбитый мужчина в камуфлированном бушлате, из-под которого виднелась черная морская форма, по очереди обнял выстроившихся перед ним летчиков, потрясенно качая головой: