Многоточия - Наталья Способина

прилипали друг к другу на вечеринках. И она точно знала, что в этом не было какого-то подтекста. Мокрова считала, что Волков «красивая бездушная зараза, но целуется классно». Что считал насчет Кати Димка, Юла не знала. Она, оказывается, о нем вообще ничего толком не знала.

На счете «двенадцать» затянувшаяся демонстрация сомнительного мастерства наконец закончилась. Юла отвела взгляд, поэтому не видела, что и как там происходило дальше. Оказалось, Виталик все еще вещает. И сидит гораздо ближе, чем до этого. Юла побарабанила пальцами по подлокотнику дивана и решила было сообщить, что сваливает из этого гнезда разврата, когда Виталик вдруг положил руку ей на колено. Его ладонь обожгла кожу сквозь тонкий капрон, и Юла оцепенела. Память унесла ее в тот злосчастный вечер, где все началось с того, что Русик так же положил ладонь на ее колено, она его оттолкнула, и за этим последовал первый удар.

Расширившимися глазами Юла смотрела на руку Виталика, скользившую по ее ноге, и не могла пошевелиться. Умом она понимала, что они не одни и опасности нет, но вдруг почувствовала себя пустой оболочкой, которая не влияет ни на что. Как и большую часть своей жизни.

Рядом возникло какое-то движение, и рука Виталика исчезла с ее колена. Юла подняла взгляд и увидела Волкова. Он мельком на нее посмотрел и опустился на подлокотник дивана. Все еще с трудом возвращаясь в реальность, она едва успела поднять руку, чтобы освободить ему место. Волков улыбнулся Виталику так, что, даже не зная о его умении организовать полноценную драку за несколько секунд, связываться с ним не захотел бы никто. Виталик чуть отодвинулся от Юлы и с вызовом спросил:

— Что?

— Ничего, — пожал плечами Волков, все так же улыбаясь.

А Юла, до этого державшая убранную с подлокотника руку на весу, почему-то опустила ее на Димкину спину. Он пошевелился, и под ее ладонью перекатились упругие мышцы. И это его движение — вкупе с теплом живой кожи под тонкой тканью футболки — неожиданно окончательно вернуло Юлу в реальность. Не было больше клуба и Русика. Был Дима Волков, который все так же улыбался Виталику и готов был вломить ему за то, что тот посмел к ней прикоснуться. От этого у нее в горле запершило.

— Мы тут общались, — с нажимом произнес Виталик.

— Я присоединился. Люблю веселье, — заявил Димка и чуть отклонился назад, отчего ладонь Юлы скользнула выше и замерла между его лопаток. У Волкова были выпирающие позвонки. А еще красивые ключицы. Это она помнила по той дурацкой фотосессии.

— Свали отсюда, — сказал Виталик.

— Только вместе с тобой, — доверительно сообщил Димка, склоняясь ниже.

Юла не стала убирать руку. Ей хотелось попросить его не ввязываться в драку, но она почему-то только принялась успокаивающе поглаживать напряженную спину.

— Так, давайте без вот этого вот! — возмущенно заорала Привалова. — Волков!

Димка сел ровно с совершенно невинным выражением лица, а Виталик выругался и, рывком поднявшись с дивана, ушел из гостиной.

Юла огляделась. Оказывается, играть уже прекратили, и теперь все смотрели на них.

— Кина не будет, — объявил Димка.

Катя вопросительно смотрела на них от шкафа. Видимо, после поцелуя она села рядом с Волковым. Юла пожала плечами, показывая, что ничего не произошло. Кто-то вновь включил музыку. Теперь, когда диван опустел, можно было отодвинуться от подлокотника и дать Димке сесть нормально, но Юла почему-то так и сидела, прикасаясь ладонью к его спине. Он тоже не спешил пересаживаться.

Когда в центре гостиной началась дискотека, Волков склонился к ней и сказал:

— Пошли отсюда.

Юла ненавидела, когда ей указывали, что делать, но почему-то встала и молча вышла за Волковым из гостиной. Так же молча они обулись и оделись в прихожей. Ушли по-английски, ни с кем не попрощавшись.

В лифте Юла снова подумала, что, если бы Димка так же увел ее тогда с фотосессии, не было бы никакого Русика. От этой мысли глаза защипало. Внимательно смотревший на нее Волков подал голос:

— Только не реви.

Юла покачала головой и отвернулась, но все четыре стены в лифте были зеркальные, поэтому спрятать слезы не получилось. Волков со страдальческим вздохом дернул ее на себя, и она, уткнувшись в его шею, разрыдалась.

Почти сразу лифт тренькнул, останавливаясь, но Димка не позволил ей отстраниться. Вытянул руку, потыкал по кнопкам, и двери вновь закрылись.

— Что случилось? — спросила Юла, когда кабина лифта поползла вверх.

— Ничего. Просто катаемся, — хмуро сообщил Волков, и она снова уткнулась в его шею.

Они проехали до последнего этажа, а потом вновь спустились на первый. Плакать больше не хотелось, потому что кататься на лифте, сопя в шею Волкову, было странно и немного смешно.

На первом этаже Юла посмотрела на себя в зеркало, чтобы убедиться, что тушь не потекла, и вышла из лифта. Димка молча вышел следом.

На улице он остановился и достал сигареты. Юла смотрела на то, как он выпускает дым вверх и следит за его движением, и это ее тоже успокаивало. Потому что Волков оказался вдруг настоящим, земным и реальным. В отличие от демонов, живущих в ее памяти.

— Домой? — спросил он, докурив.

Юла пожала плечами. Домой не хотелось, но Димка позвонил водителю, и спустя пять минут тот подъехал их забрать.

На заднем сиденье Юла положила голову Волкову на плечо. Он ничего не сказал. Так, в молчании, они доехали до ее дома, и все это время сердце Юлы то обрывалось, то принималось колотиться как сумасшедшее. Она не очень понимала, что происходит. Да, он ей нравился, но никогда раньше такого не было. Никогда он не фиксировал ее в настоящем. Скорее всегда невольно заставлял думать о параллельной реальности, в которой он мог бы улыбаться ей так, как улыбался Рябининой. А вот сейчас он был рядом и при этом никак не пользовался ситуацией. А Юла не хотела делать первый шаг, потому что очередного отмораживания с его стороны она бы не пережила. Не сейчас.

У ее дома Волков вышел из машины и подал ей руку, а потом проводил до квартиры. Раньше Юла спросила бы что-то вроде «Что, даже не поцелуешь на прощание?», но сейчас просто сказала:

— Спасибо. Особенно за Виталика.

Волков криво улыбнулся и после паузы произнес:

— Поговори с Машкой.

— Так ты ради этого сегодня играл в рыцаря?

Она планировала сказать это шутливым тоном, но связки подвели, и получился ненавистный сип. Волков снова криво улыбнулся.

— Побудь сегодня хорошей девочкой.

— А что они делают, эти хорошие девочки? Сидят дома и варят борщи?

— Ну ты, было дело, пекла крендельки.

— И Крестовский все равно сбежал, — театрально