Многоточия - Наталья Способина

он живет с дядей и сестрой, была знакома с его водителем, но все это без подробностей. И вот сейчас, стоя в коридоре у дверей кухни, она изо всех сил сжимала свои туфли и не знала, как теперь показаться ему на глаза. Привычные ссоры и флирт на грани фола вдруг стали выглядеть глупо и неуместно.

— Давно? — наконец послышался надтреснутый голос бабули.

— Три с лишним года назад, — быстро отозвался Волков, и скрежет прекратился.

Несколько секунд в кухне стояла тишина, а потом он спросил:

— А это вы с Юлей?

Юла знала, что речь о большом фотомагните, висевшем на холодильнике. Бабушка была там в старомодном костюме Раневской. Красивая и строгая. А Юле на том фото едва исполнилось шесть.

— Да. Она тогда сказала мне, что плакала, когда рубили сад. Можете себе представить? И потом мы с ней уже вместе за кулисами плакали. Иногда это очень важно — поплакать вместе с тем, кого любишь.

Димка усмехнулся и сказал:

— Юля здесь на вас очень похожа.

— Правда? А мне всегда казалось, что она больше похожа на маму.

— Шутите? Я, конечно, не видел ее маму, но вижу вас. У вас глаза одинаковые. И двигаетесь вы так же.

— О, мальчик мой, я многое бы отдала за то, чтобы двигаться так, как Юленька. Но, увы, годы нас не щадят.

— А что «многое»? — вдруг спросил Волков.

Бабушка, видимо, не поняла, потому что он поспешил пояснить:

— Ну вот говорят: многое бы отдал. А что такое «многое»? Это же какая-то полумера. Как выбрать то, что готов отдать, а что нет?

Наверное, Волков просто хотел увести разговор от своих родителей, потому что вот такие философские вопросы были вообще не его темой.

— Как интересно вы мыслите, молодой человек, — вздохнула бабуля. — Вот поймали меня на слове. И знаете что? Ничего бы я не отдала за то, чтобы вернуться в молодость. Потому что тогда пришлось бы признать, что я готова отказаться от части своей жизни. А это не так.

— Ну от плохого-то можно, — резонно заметил Димка.

— А плохое нам дается свыше как опыт. Пусть мы и не сразу можем это оценить.

— Ой не. Вот эту психологическую туфту, простите мой французский, я принимать не готов.

— Это все от молодости.

— А вот психолог бы сейчас вам сказал, что вы обесцениваете мои страдания. — В тоне Волкова появилась шутливая нагловатость.

— Ой как славно, что мы с вами одни, без этих ваших психологов.

Бабушка звонко рассмеялась, и Юла тоже невольно улыбнулась. Она любила бабулин смех. Кажется, момент для появления был подходящим, поэтому она вышла из своего укрытия и поинтересовалась:

— Плюшками балуетесь?

Волков убрал руку от металлической масленки, которую, судя по сморщенной скатерти, возил по столу с тем раздражающим скрежетом. Бабушка окинула Юлу внимательным взглядом, как будто знала, что она подслушивала под дверью, а потом улыбнулась:

— Будешь чай?

Юла посмотрела на Волкова, но тот ничего не сказал, и она ответила:

— Буду.

В конце концов, до вечеринки оставалось полно времени, а бабушкино печенье было отличным поводом задержаться дома.

— Ты в этом идти собралась? — неожиданно спросил Волков и указал взглядом на туфли, которые она до сих пор сжимала в руках.

— Есть возражения? — автоматически огрызнулась Юла, впрочем без особого запала.

Димка был бледным, а еще он опять смотрел. И было в этом взгляде что-то новое. Юла не любила необъяснимые смены настроения в людях. И вытаскивание скелетов из шкафов тоже не любила, потому что услышанное под дверью теперь срабатывало как антивирус: фильтровало все, что она намеревалась сказать, и выдавало сигнальные сообщения.

— Есть, — ответил он. — Ты планируешь маршрут «машина — дом», а там сидеть в углу?

В голове возник целый список того, что можно было бы ответить, но свежевстроенный антивирус заставил ее молча уйти в прихожую и достать с полки для обуви ботинки на высокой подошве. Продемонстрировав их наблюдавшему за ней из кухни Волкову, она спросила:

— Пойдет?

Тот молча кивнул. Боковым зрением Юла видела, что бабушка улыбнулась. Кажется, Димка своим приходом невольно помог сгладить конфликт, и уже одно это стоило того, чтобы надеть ботинки, раз ему так хотелось. Да и вообще, к вновь открывшейся информации, похоже, придется какое-то время привыкать.

Пока Юла пила чай с печеньем, Димка молчал. Бабуля тоже. Но теперь это не воспринималось катастрофой. В этом молчании было единение. Юла делала глоток за глотком из любимой зеленой кружки с розовым бегемотом на боку и смотрела на беспокойные пальцы Волкова, которые то касались ручки чашки, то разглаживали скатерть, то теребили браслет часов на запястье. Его присутствие здесь по-прежнему выглядело странным, но еще более странным было то, что одно его появление вдруг исправило все, что Юла успела сломать за последние несколько часов.

Внизу их ждала Димкина ауди. Только водитель был другим — седым и серьезным. Завидев их, он вышел из машины и открыл перед Юлой заднюю дверь. Та, поблагодарив, скользнула на сиденье и, стоило Волкову занять свое место, шепотом спросила:

— А куда предыдущий водитель делся?

— Погиб в аварии, — ответил Димка, и Юла невольно нахмурилась.

Количество несчастных случаев вокруг Волкова за последние годы было сильно выше среднестатистического.

До места назначения они доехали минут за тридцать, и за все это время в машине не прозвучало ни слова.

Квартира Светы Приваловой встретила их шумом, запахом кальяна и сигарет. Дверь открыла сама хозяйка, которая очень театрально обрадовалась прибытию Юлы и бросилась обниматься, хотя подругами они никогда не были — так… зависали вместе. Юла скинула ботинки и оглянулась на Волкова. Тот ответил невозмутимым взглядом, а она вдруг поняла, что, если бы оказалась здесь в одиночку, умерла бы со страху, потому что в памяти всплыли кадры ее последней вечеринки в Сан-Диего. И самым страшным там была не облава, нет, а то, что могло случиться, если бы не приехали доблестные копы.

— Юла! — заорал вылетевший в коридор Кирилл и сграбастал ее в объятия. — Офигеть, как ты загорела. К нам вернешься?

Если бы у Кирилла было чуть больше мозгов или в нем плескалось чуть меньше алкоголя, он бы сам сообразил, что, даже если она восстановится в универе, в старую группу не попадет. Для этого пришлось бы сдать все, что они успели пройти за полтора семестра.

— О, Димон, — переключился Кирилл. — А Катька сказала, что ты не придешь.

— А я пришел, — философски пожал плечами Волков и стащил с себя кроссовки.

— Ну пойдемте. — Кирилл потянул их за собой, как будто он был хозяином. — Народ, смотрите, кто пришел!

В принципе Юла