Рукой подать - Лайла Ливингстон

Тео стремительным шагом направился к выходу. Олив так и осталась стоять, опираясь на книжные полки, не в состоянии обнаружить в замутнённом сознании хоть какие-то слова. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Чёрт возьми, что она только что наговорила?!

— Тео, постой! — она, ведомая неясными инстинктами, поспешила за ним, не зная, что делать дальше.

— Олив, забудем, — раздалось от двери, — Это больше не повторится.

Она так и застыла, опершись на спинку стоящего рядом стула. Тео тем временем справился с щеколдой на замке и открыл дверь. Замер в проёме и, повернув голову, проронил:

— Про аэропорт я всё понял, но Мейв наверняка захочет с тобой проститься. Во сколько у тебя такси?

— В девять тридцать, — Олив сомкнула пальцы за спиной, чтобы унять дрожь в руках.

— Ясно, — он сошёл с единственной ступеньки на улицу, — Спокойной ночи.

Дверь закрылась, и стало тихо.

* * *

Какой же идиот!

Эта мысль без конца крутилась в голове последние десять минут. Тео ввалился в квартиру, и, захлопнув входную дверь, прижался к ней спиной, будто это был спасательный плот после страшного кораблекрушения.

— Твою же мать, — пробормотал он, растирая лицо ладонями.

Ну как?! Как он мог так всё испортить?! Можно же было просто довольствоваться дружеским общением с некоторыми бонусами, и втайне ловить её взгляды и улыбки, тихо умирая внутри. Всё бы забылось, эта глупая привязанность точно бы сошла на нет, ведь ничто так не убивает чувства, как расстояние. Хуже только несвоевременные признания и их безответность.

В глубине квартиры послышалось шуршание, скрипнула дверь и в коридоре появилась Грейс. Завернутая в болотного цвета вафельный халат, она напоминала греческое изваяние.

— Что? Натворил делов? — прозвучал сонно её голос.

— Это так очевидно? — Тео отлепился от двери и, бросив пиджак на вешалку, прошагал к дивану.

— Выглядишь депрессивнее обычного, — она прошла следом за ним и мягко опустилась в кресло напротив.

— Есть повод, — он невидяще уставился на полотно штор, сквозь ткань которых виднелся свет в окнах напротив.

— Поругались? — спустя недолгую паузу спросила сестра.

— Нет, — он устало потёр переносицу и, слегка повернув голову, бесстрашно встретился с её пытливым взглядом, — Грейс, я не уверен, что готов сейчас это обсуждать.

— Ты вечно ко всему не готов, — она опёрлась на один из подлокотников и уложила подбородок на тонкие пальцы сжатой руки, — но это не я тут теряю перспективу на нормальные отношения с идеальной девушкой десять из десяти.

— Вот прямо сейчас ты делаешь хуже, хотя ещё минуту назад казалось, что хуже уже некуда.

Грейс в очередной раз проявила полное безразличие к его выпадам. Слегка наклонив голову, она спросила:

— Что натворил, колись?

Тео не хотелось отвечать. Он сомкнул губы и, отрицательно мотнув головой, прикусил щеку изнутри. Выждал минуту, но сестра, кажется, никуда не собиралась уходить. Еще одна минута в полном молчании. Ну почему, почему она всегда так поступает?! Из последних сил сдерживая раздражение, Тео потер бровь кончиком указательного пальца и тихо проговорил:

— Я попросил её не уезжать, ну или хотя бы потом вернуться.

— Неплохо, — лицо Грейс вытянулось, — а она?

— А ей это неинтересно, — уголки его губ непроизвольно дёрнулись в ехидной улыбке.

— Враньё, — безапелляционно заключила сестра, махнув рукой.

— И давно ты читаешь мысли малознакомых людей? — Тео не скрывал скепсиса, — Или уже успела сделать расклад таро? Прочла гороскоп?

— Не нужно увлекаться эзотерикой, чтобы понять, что она по уши втрескалась в тебя, а ты щёлкаешь клювом, как последний, — она сделала паузу, будто подбирая подходящее слово, — чудак.

— Грейс, — кажется, в его голосе сейчас прозвучала вся усталость этого мира, — это всё сейчас очень не к месту. Я не нуждаюсь в твоей интервенции.

— Скажи ей всё, как есть, не понимаю, чего ты мучаешься как малолетка, — не унималась сестра.

— Считай, сказал. Ещё раз, Грейси, услышь меня, ей это не нужно. Завтра такси в девять тридцать и прости, прощай, — Тео больше не хотелось участвовать в этом обсуждении, он поднялся с дивана и направился к кухонному гарнитуру.

— Подожди, ты что, признался ей?! — кошачьи глаза Грейс, кажется, стали ещё больше, — И?! Она прямо так и сказала «Мне это неинтересно»?!

— Спокойной ночи, — он схватил с кухонной стойки планшет и, больше не глядя на сестру, направился в спальню.

Закрыл дверь на щеколду, выдохнул. Какой же поганый вечер! Хуже будет только утром. Завтра, проводив Олив, Грейс и Мейви уедут в тур, а это значит, что можно будет достать бутылку Bushmills (*от авт. известная марка ирландского виски) и утопить на её дне все свои несбывшиеся надежды.

* * *

Этой ночью Олив так и не сумела заснуть. В районе пяти утра она встала с постели и, раскрыв чемодан, принялась складывать в него одежду из шкафа. В самом углу гардероба обнаружилась сумка на магнитном замке, и Олив, переложив в неё вещи, спрятала купленную в Трастевере плетенку в чемодан. Вздохнула, смахнула с глаз очередную порцию слез и упрямо продолжила сборы. Ближе к восьми утра сквозь ставни начал пробиваться солнечный свет, но Олив не нашла в себе сил их распахнуть. Мрачная обстановка пустой комнаты теперь идеально отражала её внутреннее состояние. Ч и т а й н а К н и г о е д. н е т

Как только за Тео закрылась дверь, она осознала, что натворила. Не дав и шанса. Не допустив в своей бездарной, бестолковой голове, что, возможно, причиняет ему страшную боль, только основываясь на неудачном опыте своей идиотской жизни. Жалкая. Жалкая и глупая. В моменте ей ведь казалось, что так она выбирает себя, но вот утро постепенно наползло на город, и Олив окончательно утратила всякую способность сдерживать слезы. Выбор себя не должен заканчиваться глухой болью в грудной клетке. Он должен быть про гармонию со своим решением, а не страданиями от него. Но плёнку уже не отмотать назад, и потому впереди её ждёт Лондон и очередные бессонные ночи со слезами в подушку, ведь днём ей нужно приводить дела в порядок и заниматься их с Тео работой на студии.

— Блеск, Олив, как всегда полный блеск, — обратилась она к себе вслух, и звук собственного голоса отозвался гулким эхом в пустой квартире.

Бен приехал ближе к девяти часам, когда до прибытия машины оставалось совсем немного. Олив сидела на диванчике в гостиной и невидящим взглядом «смотрела» какое-то музыкально-комедийное шоу. Сосредоточиться на вакханалии, происходящей на экране, ей не позволял внутренний монолог, громкость которого шла по нарастающей.

— Ого, ты уже на чемоданах, — не без удивлённой улыбки воскликнул Бенни,