День цветения - Ярослава Кузнецова

Я положил руку ему на колено, и улыбка сделалась гордой.

— Я, конечно, все понимаю, — Маленькая Марантина покачала головой, — Но методы у тебя резковаты.

Пожал плечами:

— Какие есть, — налил по второй, — Времени не так много.

Нужно успеть. Скоро придется сменить место. Скоро.

Йерр. Она уже близко. С удачей, девочка.

Это мы, Эрхеас. Мы несем вкусное.

Спасибо, маленькая моя.

Иргиаро глядел на дверь. Тоже слышит.

— Позволь спросить, почему ты закрываешь лицо? — спросила Маленькая Марантина.

Я посмотрел на нее. Усмехнулся:

— А почему — нет?

Маленькая Марантина растерялась.

— Не знаю… Как-то не принято…

Мы дали немного собакам. Угостили, да.

Собакам? Каким собакам?

Собаки. У дверей, да. Ждут Липучек.

Псы Маленькой Марантины. Они не взяли их с собой. Оставили на улице. Бедные псы.

Толкнув дверь, вошла Йерр. В зубах — тщательно отгрызенный кабаний окорок.

Это мы, Эрхеас.

Иргиаро глухо вскрикнул, вскочил, схватился за горло и начал заваливаться на пол.

Я успел его подхватить.

Рейгред Треверр

— Я, конечно, не ожидала ничего сверхъестественного от провинциальных развлечений, но такой фантастической скуки… Мужчины уехали. Все ходят со скорбными минами. День Цветения, подумать только! — Иверена поправила колье и вздохнула, — Ты, Альсарена, дикая какая-то сделалась. Переселилась на задворки, как бедная родственница. Правда, что ли, монашка?

— А? — очнулась Альсарена, — да нет…

— Герен твой тоже хорош. Привез какого-то… варвара, одним словом. Я-то разлетелась, думала, вот он, настояший мужчина!

— А он не настоящий, — согласилась Альсарена, глядя в сторону.

— Хм… — Иверена задумчиво пощупала свои ребра, — кобель, как и все остальные. Укатил, ни здрасте, не прощай. Может, в Каорене у них так принято, но тут, простите, другие порядки. Варвар! Не способен отличить благородную даму от уличной девки.

— Абсолютно неспособен, — согласилась Альсарена.

Иверена затормозила.

— А куда мы идем, собственно?

— Куда ты — не знаю, а я в Ладараву. У меня там выпаривается сироп из цикория, для отца Дилментира. Общее укрепляющее и для улучшения аппетита.

Иверена поморщилась.

— Скучная ты! Послушай, — она ухватила сестру за руку, понизила голос, — помнишь того мальчика, из кальсаберитов, ну того, кудрявенького? Который самый молоденький из них, хорошенький, у него еще родинка вот тут? Он вчера на заднем дворе умывался после тренировки, его этот их старший, отец Арамел чего-то там отрабатывать оставил, так вот, представляешь, я подхожу, а он плещется из колодца, без плаща, без рясы, в одних штанах, пар от него валит на холодище, представляешь, как увидел меня, в краску ударился, а я ему и говорю…

— А, Рейгред, здравствуй!

Наконец-то хоть Альсарена заметила меня в проеме окна. Иверена закусила губу и сделала постное лицо. Я же сделал вид, что только что оторвался от книги.

— Добрый день, сестрицы.

— Ладно, — пробормотала Иверена, — вы тут чирикайте… а меня Канела ждет. Мы договорились вместе повышивать.

И она удалилась вышивать. А я сказал Альсарене:

— Я тебя ждал, сестра. Мне надо поговорить с твоим дружком.

— С Мотыльком? Он прилетит сегодня ночью. Приходи ко мне в башню.

— Надо срочно. Где ты его прячешь?

— Я его не прячу. То есть, он же не вещь, чтобы класть его под подушку.

— Будущему послушнику Сабраля неподобает интересоваться, куда ты кладешь своего любовника, Альсарена. Под подушку, или в другое место. Я только хочу знать, где он проводит дневные часы.

Она здорово смутилась.

— Не здесь, — она опустила глаза, — если у меня есть возможность для встречи, я ставлю на окно фонарик. Мотылек видит, и прилетает.

М-м, а мы упрямимся. С чего бы это? Очередную глупость пытаемся скрыть?

— Сдается мне, сестра, что Мотылька ты прячешь именно здесь. В Треверргаре.

— Нет! — взглянула на меня. Глаза честные-пречестные.

— Я даже знаю, где. В мансарде, под главным шпилем. Там, где господин Ровенгур хотел сделать голубятню. Я бы, на твоем месте, спрятал его там.

— Да? Ты думаешь, под шпилем безопасней, чем в развалинах?

Поняла, что проговорилась и беспомощно уставилась на меня.

— Нет, — я покачал головой, — ты ведь имеешь в виду разрушенный гиротский замок? Удачная мысль, это ты правильно придумала.

— Это не я придумала, — зарделась головастая моя марантина, — это Имори придумал.

— Молодец Имори, — похвалил я. Отложил книгу и спрыгнул с окна, — Что ж, пойдем в развалины. Ну? В чем дело?

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. До обеда успеем. Это ведь недалеко.

— А… э… ну, хорошо. Я только забегу в башню, сниму сироп с жаровни, а то присохнет. И плащ возьму. Подожди меня у ворот.

Против ожидаемого, она явилась к воротам довольно быстро. В компании обеих своих собак. Мы прошли вдоль озера, пока Треверргар не скрылся за поворотом, потом углубились в лес. Тропинка отсутствовала и наш путь то и дело пересекали цепочки заячьих или беличьих следов. Собаки блаженствовали, но далеко не убегали.

— О чем ты хочешь поговорить с Мотыльком, Рейгред?

— О некоторых перспективах. В общем, этот разговор и для тебя тоже. Я хочу, чтобы мы сразу и обо всем договорились.

— Звучит угрожающе.

— Я не большая шишка, сестра. Угрозы вокруг и без меня хватает.

Мы вышли к склону большого холма. Над верхушками деревьев возвышался угрюмый клык гиротского донжона с осевшей, кое-где провалившейся кровлей. Псы взволнованно засуетились. Мы начали подниматься сквозь ореховые заросли, но медленно, потому что Альсарена постоянно останавливалась и глазела на небо. Наконец кусты расступились, явив руины, вернее, неплохо сохранившееся главное здание, остатки стены и несколько заросших мертвым бурьяном мусорных курганов на месте флигелей или дворовых построек.

— А вот и он, — сказала Альсарена, — встречает нас.

Я покрутил головой, но никого не увидел. Тут небо вдруг на мгновение потемнело. Донесся странный вибрирующий звук, мурашки побежали по спине. Прямо на нас откуда-то сверху падал огромный иззубренный кусок кровли. Я понял, что увернуться не успею. Сестра замахала руками.

— Мы здесь!

Это всего лишь Альсаренин дружок. Не думал я, что он способен настолько увеличиваться в размерах. Он развернулся в воздухе и лихо опустился в двух шагах перед нами. Нас накрыло сырой воздушной волной.

— Добрый день, — поздоровался вновьприбывший, устраивая за спиной как-то очень ловко сложившиеся крылья, — Э-э… — он повернулся к сестре, — ты звала меня… да? Что-то случилось?