День цветения - Ярослава Кузнецова

— Рейгред хочет с тобой поговорить.

Мотылек выглядел расхристанным. Видно, вскочил с постели. А мы, между прочим, могли бы и подождать его под стеной. Зачем Альсарена заставила эмпата спешить?

— Пожалуйста. Я слушаю, — он тщательно выговаривал слова. Запомнил, что их с сестрой скороговорка мне не очень-то по зубам.

— В гости не пригласишь? Мне было бы любопытно.

Эти два чудика переглянулись.

— Мотылек живет высоко, — поспешно объяснила Альсарена, — нам с тобой туда не забраться.

Заливай, подруга. Ладно, не к спеху.

— Почему? — удивился Мотылек, — я могу вас всех поднять. И собак.

Они опять переглянулись.

— Рейгреда первого.

— Нет, — я вскинул ладони, — боюсь высоты. Буду кричать, вся округа сбежится. Поговорим здесь. Как вам обоим известно, в Треверргаре произошли убийства. Твой жених, Альсарена, поехал в город за дознавателем. Дознаватель приедет и начнет распутывать дело. Он будет цепляться за все подозрительное. Вы, друзья мои, подозрительны донельзя. Я не один такой умный в Треверргаре. Следов от вас остается пропасть. Вы неаккуратны и беспечны. Я понятно излагаю?

— Что такое "жених"? — извлек ценную информацию Мотылек.

— Альсарена потом объяснит. Сейчас не об этом речь. Далее. Я не знаю, сколько будет продолжаться расследование. Но на это время, а так же после, пока шум не уляжется, вы должны будете прекратить всякие сношения друг с другом. Имя Треверров обязано остаться чистым. Ни одного пятнышка, Альсарена. Оно неприкосновенно. Предупреждаю тебя, Мотылек. Если ты попадешься, я сделаю все возможное, чтобы выгородить мою сестру. Я сдам тебя как убийцу. Я пойду на лжесвидетельство. Если ты, Альсарена, полезешь делать глупости, я сдам и тебя. Мне будет очень больно, но я не пожалею никого. Я и себя не пожалею. Каштановым Листом клянусь. Честь Треверров останется незапятнанной.

— Не понимаю… — пробормотал Мотылек.

Оказывается, незаметно для себя, я перешел на современный найлерт. Но переводить для вампира не стал. Не люблю повторяться. Альсарена хлопала глазами.

— Господи! Какой же ты злой, Рейгред!

— Я не злой, сестра. Я реально смотрю на вещи. От вас двоих зависит, чтобы подобные ужасы не произошли. Протрите глаза и будьте осторожны, большего от вас не требуется. Пока.

— Рейгред! Ты будущий кальсаберит! Как ты можешь говорить такое? Каштановый Лист! Это же открытая ладонь! — она растопырила пальцы и потрясла ими у меня перед носом, — безоружная, открытая ладонь! Символ помощи и любви!

— Пять пальцев? — я усмехнулся, — это только форма, сестра. Смотри, — я достал Мельхиоров подарок, небольшой кинжал, величиной как раз в ладонь, — вот тебе пять пальцев.

Шелестнув, основное лезвие раскинулось на три узких отточенных лепестка. Вместе с изогнутой вперед гардой кинжал удивительно напоминал святыню Истинной Веры.

— Вот тебе сакраментальные пять пальцев, не сжатых в кулак. Это дага для левой руки, сестра. В правой у кальсаберита меч, в левой — дага. Законный бой. Так что имей в виду.

— Но у тебя нет меча, — жалобно запротестовала Альсарена.

— О, да. И никогда не будет. Зато у других нет даги.

Когда ты вооружен двуручником, дага не нужна. Впрочем, дело не в этом. Мельхиоров подарок — знак силы. Моей силы.

Альсарена заткнулась и принялась кусать кулаки.

— Ты угрожаешь, маленький человек, — дошло, наконец, до вампира, — но я тоже могу быть злым, и… и злым. Скоро могу быть. Колдун научит меня, и я…

— Какой еще колдун?

Пауза.

— Святый Боже, — я зажмурился, — Альсарена, сознайся сразу. Я уже понял, здесь у тебя богадельня для увечной нечистой силы. Немного прихворнувший вампир, колдун с насморком, кто еще?

— Еще Маукабра, — прошептала сестра.

— Маукабра? Дракон, что ли?

— Она не дракон.

И тут я расхохотался, потому что ничего умнее придумать не мог.

— А подагрических чертей у вас не водится? Ведьм с прострелом? А? Нет?

Они тревожно переглядывались. Цирк да и только. Жаль, никому рассказать нельзя.

Тот, Кто Вернется

Я — не Аррах. Не Аррах. Нет. Я — Иэсс. Прости, Таосса. Лассари мой Наставник. Я — не лекарь. Не целитель. Я — наследник крови. Нож в броске. Наследник крови. Тот, Кто Вернется.

Черные глаза в густой мелкой сеточке морщин видят меня насквозь.

— Ты ломаешь себя, аинах. Твоя Мать по крови — я.

Да, Таосса. Радвара-энна говорила — дар знахарский от Сущих, Косорукий из Больших Таолорских говорил — Милостью Богов Целитель, что ты делаешь, парень, ты губишь себя… Да, Таосса. Но кровь — зовет. Я — Тот, Кто Вернется.

— Ты ломаешь рахра, Эрхеас, — почти не шевелятся губы.

Легкий Ветерок была — Аррах. Йерр — рахр лекаря. Не будь я тоже — Аррах, не стать бы нам с Йерр эрса. Знаю. Но кровь зовет, Таосса.

Я ничего не говорю тебе. Ты все знаешь сама. Старая мудрая Таосса.

— Твоя боль болит у меня, аинах, — сухонькие пальцы, что дарят жизнь, легко касаются моего виска, — Здесь выпадет снег, аинах. Скоро. Убьешь в себе Аррах — что останется, Эрхеас?

Пустая оболочка. Бурдюк из-под выпитого вина. Не выпитого. Вылитого. На землю. Красного тлишемского вина.

— Останется — Дело.

А мне все равно не выжить, Таосса. Ни мне, ни Йерр без меня.

Таосса качает головой.

— Аррах будет сопротивляться. Аррах отомстит.

— Сколько у меня времени?

— Не больше пяти гэасс.

— Я успею."

Прошло всего три с половиной гэасс, Таосса. Снег выпал, ты права. В первый же год за пределами Аххар Лаог выпал снег, Таосса. Весной.

С тех пор я прячу виски, благо волосы достаточной длины. Гиротская прическа — свободный хвост.

Но рассудок мой пока еще при мне. И с Йерр пока ничего не случилось. Ведь, если онгер уходит из Аххар Лаог, рахра убивают не для уязвления онгера. Рахру трудно без своего Гэасс. Рахр долго так не выдержит. Так что мы оба — неправильные.

Неправильные, да. Старый говорил — все равно Темнота. Чуть раньше или чуть позже. Нас должно быть много. Но нам хорошо эрса. Нам больше никто не нужен.

И мне никто больше не нужен, златоглазка.

Почесал ее лоб, легонько дернул за ухо. Гибкий хвост мягко обвил мою шею.

Маленькая Липучка, Эрхеас. Маленькая Липучка и собаки. И еще один. Чужой. Не Липучка. Не аинах. Лента.

Воин? Взрослый?

Да. Взрослый. Молодой и сильный. Не Аррах, не Саор. Иэсс. Да. Иэсс.

Кто это может быть? Маленькая Марантина ведет кого-то, показать подозрительного бродягу-некроманта?

Они идут сюда, девочка?

Сюда. Большая Липучка пошла встречать. Они там, внизу.