День цветения - Ярослава Кузнецова

Кто это может быть? Маленькая Марантина ведет кого-то, показать подозрительного бродягу-некроманта?

Они идут сюда, девочка?

Сюда. Большая Липучка пошла встречать. Они там, внизу.

Не понимаю. Почему Иргиаро пошел встречать этого чужого? Почему Маленькая Марантина решила показать еще и Иргиаро? А может, этот чужой — игрок? Иэсс — скорее всего — игрок. Может…

Пожалуй, нечего рассиживаться, ожидая гостей. Совершенно ни к чему принимать их в стенах Орлиного Когтя. На улице я, по крайней мере, смогу играть с этим чужим.

Оставайся здесь, девочка.

Я вышел на улицу, обогнул угол и увидел две собачьи фигуры. И три человечьих…

Маленькая Марантина. Иргиаро. И — третий. Ростом с Маленькую Марантину, даже пониже, тощенький, большеголовый…

Иэсс. Лента. Вот, значит, как. Паучий внук. Маленький Паучонок. Вот как, значит.

Что ж, Паучонок. Покажи зубки.

Я двинулся к ним, чуть прихрамывая. Ненавязчиво, но — обозначая.

Иргиаро услышал меня — обернулся, за ним — остальные. Маленькая Марантина замахала рукой, пошла навстречу.

— Добрый день. Позволь познакомить тебя с моим братом, — взяла меня под руку.

Иллюстрация к Игровке — это мой пациент. Он очень плохо ходит.

Слишком явно, Альсарена Треверра. Пережимаешь.

— Как сегодня твоя нога?

— Получше.

Мы подошли к Иргиаро и Паучонку. У Паучонка были светлые широко распахнутые глаза, тоненькая детская шейка высовывалась из ворота черного кальсаберитского плаща. Очень трогательно. Я бы купился, Паучонок, не предупреди меня Йерр.

— Познакомься, пожалуйста, это — Рейгред Треверр, мой младший брат.

— Очень приятно, — Рейгред Треверр воссиял восторженной улыбкой.

Иллюстрация к Игровке — будь моя воля, я бы бросился тебе на шею, но ты все-таки — колдун…

— А это — Тот, Кто Вернется, практикующий маг. Познакомься.

Паучонок вежливо поклонился.

— К твоим услугам, Рейгред Треверр. Что привело тебя ко мне? — осведомился практикующий маг.

— На самом деле, я пришел поговорить с Мотыльком, — Паучонок снова улыбнулся, — Но очень рад, что встретил тебя. Пусть тебя не смущает мое облачение, — провел рукой по черному плащу, — Я еще даже не послушник, и поэтому… — чуть помедлил, — имею право на собственное мнение.

Иллюстрация к Игровке — когда надену ошейник, стану — сторожевой пес и буду гавкать на всех, на кого прикажут, а пока я еще — человек.

Не человек ты, а Паучонок. Только маленький еще. Инициативу в игре отдал. Сам разговариваешь. А мы покиваем.

Большая Липучка нервничает, Эрхеас. Игру слышит. Не понимает.

Прикрой его, девочка.

Хорошо.

— Мы все, конечно, сознаем, этим нельзя злоупотреблять, — Маленькая Марантина схватила меня за рукав, — Ты подумай, это ведь слишком. Вампир, некромант, дракон… Мы должны вместе что-то изобрести.

Куда она лезет? Сбивает нам с Паучонком забаву. Ладно.

— Я не очень понимаю. Что изобрести?

Рейгред Треверр присел, начал возиться с бурым кудлатым кобелем. Поглядел на меня, на сестру, на задумчивого Иргиаро, плотно прикрытого теплым коконом моей златоглазки. Молодец, Паучонок. Ловко вывернулся. Предоставил вести разговор Маленькой Марантине. А вот кобелю ты не нравишься, Паучонок. Холодный ты. Собаки таких не любят.

Маленькая Марантина между тем вовсю пользовалась предоставленным:

— Мы все попали в очень опасное положение. Пойми, — снова дернула меня за рукав, — Я же рассказывала тебе.

— Да. Твой дядя погиб. Но…

— Два дяди! — перебила она.

— Как?

— Случилось еще одно убийство. Отец послал за дознавателем. Не сегодня-завтра здесь будет очень много народу. Послушай, — заглянула в занавешенное мое лицо, — Может быть, ты уедешь на время, возьмешь с собой Мотылька? Потом вернешься, ну, когда все кончится…

Я молчал. Паучонок не выдержал паузы:

— Если это слишком сложно, ну, в смысле уехать, то, может, стоит обождать какое-то время, просто не высовываться. Альсарена говорит, у тебя есть… дракон?

Я кивнул.

— Про дракона все знают, — сказал Паучонок, — Даже охоту на него устраивали… Слушай, а можно на него взглянуть?

— Она сейчас спит, — ответствовал колдун и некромант, — Переваривает двух кабанов.

Разочарованный вздох:

— Ну… тогда — в другой раз. Правда, меня увезут… скоро. Слушай, а ты правда занимаешься вызыванием духов? Святой Карвелег, насколько мне известно, подвергал возможность этого сомнению.

— Это возможно, — усмехнулся практикующий маг, — Но это не так просто.

Иллюстрация к Игровке — ваш святой Карвелег ни черта не смыслил в моей магии.

— Да! — встряла Маленькая Марантина. — Это требует большой подготовки, множества приспособлений и особого душевного состояния самого вызывателя. Мы с тобой поговорим об этом, братец. Потом, когда будет время. Не отвлекайся.

В безоблачных небесно-голубых глазах просверкнула молния. Учись сдерживаться, Паучонок. Даже когда тебя подставляют. Сам виноват — кто спустил сестрицу с короткого поводка?

— Она боится, что я обижу тебя, — повернулся ко мне Паучонок.

Молодец! Как сказал бы Учитель — Большое поощрение.

— Не бойся, — усмехнулся я.

Не бойся, Маленькая Марантина. Тебе бояться нечего.

— Ну, я не знаю, — забормотала Маленькая Марантина, — Ты такой… вспыльчивый… Вон даже Мотылек… Мотылек! — потормошила Иргиаро, тот сонно моргнул:

— А?

Кокон Йерр действовал надежно. Эмоциональные наши волны разбивались о его незыблемость и бессильно стекали в землю.

Маленькая Марантина махнула рукой на сомнамбулического своего приятеля. Развернулась к нам:

— Что вы все какие-то вялые?

— Вялые? — хором переспросили мы с Паучонком.

Переглянулись.

— Я не могу уехать до завершения обряда, — сказал вызыватель духов, — Придется начинать все сначала, а это трудно.

— Объясни это дознаваетлю, — буркнула Маленькая Марантина.

— Дознаватель не увидит меня.

— Почему не увидит?

— Я умею делать так, что меня не видно.

И это практически — правда. Лассари, Наставник-Иэсс, учила меня прятаться.

— А ты можешь сделать, чтобы и Мотылька не было видно?

Я фыркнул:

— Лет через шесть-семь. Если будет очень много работать.

— Так и знала, что тебе на него наплевать! — воскликнула Маленькая Марантина. — Я уж не говорю там — на меня. Наобещал ему с три короба — "я тебе помогу", "я тебя научу"…

Практикующий маг тоже обиделся и полез в бутылочное горлышко:

— Да. Научу. И не отказываюсь от своих слов. Хотя вообще я учеников не беру. А его — буду учить. Но сделать за него я ничего не смогу. Я буду — учить, а он должен — учиться.