Семь моих смертей - Ефимия Летова

на низком столике. Пока я спала, принесли десерт. Для полного ощущения уюта было слишком светло и слишком просторно, но в целом…

Нужно было пользоваться моментом, когда Ривейн расслаблен и спокоен, нужно было задавать ему правильные вопросы, а не болтать, точно мы и в самом деле молодые влюбленные супруги, больше всего на свете желающие завести ребёнка и наслаждаться обществом друг друга.

- Стать таким молодым адмиралом сложно, – осторожно проговорила я. Отщипнула виноградину от грозди и протянула к губам Ривейна. Тот помедлил – и взял, намеренно коснувшись губами моих пальцев, а у меня мурашки побежали по коже. – Но да, возможно, наверное, при должном старании, талантах и… удаче. Но регентом?

- Персон был хорошим человеком, мы сразу нашли общий язык. Со временем из него вышел бы хороший правитель… – я протянула Ривейну ещё одну ягоду. Даже когда я приближалась к клетке некроша, то сердце не замирало так. Эхом повторила его слова:

- Со временем?

- Он был мягким, чувствительным, влюбчивым и обидчивым. Совсем не те качества, которые нужны правителю.

- Вы, стало быть, не такой?

Опять я спрашиваю не то!

Ривейн не ответил.

- Вы знали, что он назначит вас после себя?

Молчание.

- И да, и нет. Персон не думал о возможности смерти до самого последнего момента. Он был совсем молод. Он хотел жить.

- Отчего он умер?

- Болел.

Ривейн поднялся, по-звериному гибко, и эта опасная грация чем-то напомнила мне движения пленённого умертвия. И всё же разница была, ощутимая: ни жалости, ни страха, ни брезгливости к Ривейну я не испытывала. Разве что вину из-за своего обмана, из-за своего предательства. Восхищение его сильным телом. И страх, да, страх. За него.

Как же это было неправильно! Мы были знакомы так недолго. Вопреки ожиданию, он относился ко мне… не зло. И в постели с ним было хорошо. Наверное, просто повезло. Он просто подошёл мне, случайное совпадение, ещё одна удача и не больше. Возможно, что и ему было хорошо со мной, иначе бы он не пришёл тогда «за удовольствием», и не было бы этой фразы о пяти днях, и ягод сейчас... Но всё же этого было недостаточно для того, чтобы доверить ему жизнь Арванда. Если бы не брат… я уже рассказала бы Ривейну всё, как есть. Пусть делает со мной всё, что хочет.

Ривейн поднял какое-то покрывало и завернулся в него, бросил мне второе: магические камни, очевидно, слегка остывали и нуждались в вибрации, в зале похолодало.

- Почему тогда вы женились на мне? – вырвался вопрос, словно бы сам собой. – Как вы меня так быстро нашли? Если не собирались… если не искали заранее… Как нашли так быстро? Откуда взялся приказ с королевской печатью?

Я рисковала. Марана могла знать ответы на эти вопросы и просто их мне не сказать. Она могла соврать мне – после знакомства с Ривейном я как-то не очень доверяла её словам. Он оказался совершенно не таким.

На мои вопросы регент отвечать откровенно не хотел. Но ответил.

- Персон рассказал мне о вас за несколько дней до смерти, когда его самочувствие ещё было сносным, и в то же время лекари уже впадали в панику. У него были кое-какие проблемы со здоровьем и раньше, с желудком, но ничего не предвещало столь резкого ухудшения. Он рассказал о том, что узнал о вашем существовании. Просил меня в случае чего не бросать Эгрейн, а женитьба на вас была единственным шансом…

- Если его самочувствие было сносным, откуда взялся приказ?

- Приказ…

Ривейн опять замолчал. Медленно стянул с меня покрывало, скинул своё и потянул под себя, опять укладывая на ковёр, коленом разводя бёдра, упираясь губами в подбородок.

- Приказа не было. Я его выдумал. Ваши родители проверять не стали.

- Зачем?! – изумилась я. Приподнялась, пытаясь заглянуть в его глаза.

- Я увидел вас и понял, что хочу этого брака.

На эту сентенцию даже реагировать было не чем.

- Почему он просто не оставил завещания? Тогда вам ни к чему было бы устраивать гонку с женитьбой на незнакомке.

- Возможно, не успел. Возможно, не подумал. Я не знаю, как именно он умер и с какими словами, меня в тот момент не было рядом, пришлось отлучиться. Я опоздал.

- Вы хотите стать королем? – спросила я.

- Я выполняю свой долг. Обещание, данное своему королю… своему другу. Но не только, да. Я хочу идти вперёд. Дойти до вершины. Быть полезным для своей страны. Хочу выполнить своё предназначение.

- Вы могли встретить другую женщину, – упрямо повторила я. – Женщину, которую полюбили бы, безо всяких условий вроде крови.

- Меня вполне устраиваете вы.

«Устраиваете»! Что ж, это было закономерно. Его устраивала безотказная постельная грелка, молчаливая, покорная, приятная взгляду, с правильной родословной, одобренная королём – мне подумалось, что Персон мог быть куда предусмотрительнее, чем казался, и рассказал о Маране с умыслом.

- Ну, разумеется, – пробормотала я. – Удобная жена. Любовница под боком. Магическая клятва, чтобы жена от счастья не повесилась.

- Марана, вы опять…

Я стиснула зубы, стараясь успокоиться. Нечего лезть в чужой бордель со своими шмарами!

- Простите.

- Нет, – Ривейн придавил меня к полу. Тяжесть его тела была восхитительной. Тяжесть, близость, чуть влажный жар обнажённой кожи. Вопреки серьёзности темы разговора я обхватила его ногами, чувствуя, как предвкушающе сжимаются пальцы, запястья, лодыжки. Губы Ривейна касались моего уха, голос звучал хрипло. – Поясните. Вы постоянно делаете эти оскорбительные намёки, провоцируете меня, и мне надоело это слышать. Вы знали обо всём заранее, вы согласились на этот брак со всеми его условиями. Дали магическую клятву. Вы захотели узнать меня ближе – я исполняю вашу просьбу. Чем вы недовольны сейчас?

Я стиснула зубы ещё сильнее. Слутова Марана. А я… дура.

- Простите…

Мы были предельно близко. Я попыталась высвободиться, но безуспешно. Попыталась, наоборот, прижаться сильнее – но он держал меня на краю.

- Я требовал от вас только осторожности, верности и соблюдения нашего договора. Не так уж много. Но… мне казалось, что что-то стало меняться. Я ошибся?

Я закрыла глаза, меня качало, как на волнах. Ривейн поцеловал шею, спустился чуть ниже, обхватывая губами сосок, пока его рука поглаживала и мягко сдавливала другой. Сладко, выматывающе.

- Каждый раз вы какая-то другая, непохожая на себя вчерашнюю, – сказал он вдруг. –