Семь моих смертей - Ефимия Летова

спиной великана стояли ещё двое его соплеменников, чуть ниже ростом – охрана или свита. Я вдруг вспомнила, как Брук с пренебрежением говорил о страхе Ривейна за свою жизнь после нескольких покушений. Мне же так не показалось. Он не окружал себя телохранителями, хотя мог бы, выглядел собранным, но не напряжённым, и вот сейчас стоял перед вооруженным противником без малейшего сомнения в лице или смятения.

А ну как горец успеет выхватить свой меч или кинжал, а если метнёт?.. Словно прочитав мои мысли, мужчина вдруг широко ухмыльнулся и кивнул, указывая взглядом куда-то в область собственного паха:

- Не бойтесь, сьера, моё орудие надёжно спрятано в ножнах.

Секундой ранее кто-то из местных министров отвлёк Ривейна, и хотя он стоял неподалёку, у меня создалось впечатление, что мы с дармаркцем говорим один на один.

- Я не боюсь, сье. Просто любопытно: у наших эгрейнских воинов не бывает столь коротких… ножен. Боюсь, спрятанные в них орудия и вовсе разочаровывающе малы!

Часть 2.

Горец хмыкнул, приглядываясь ко мне более заинтересованно. Да, теперь я понимала, что имел в виду Ривейн, говоря про неприятные ему разглядывания: с таким взглядом богатые забулдыги, забредшие в Сумрачный квартал, снимали шмар у Зелёного тракта. А я-то хороша, отвечала ему как одна из них!

- Уверяю вас, сьера, моё вас не разочарует, ни мощью, ни размером.

- Что ж, это нетрудно: просто оставьте его там, где оно находится сейчас. Загадка интригует сама по себе, тогда как неприглядно обнажённая истина зачастую вызывает разочарование и достойна только насмешки.

- Это мне стоило говорить об интригующей загадке и мечтать об обнажённой истине…

- Эхсан, – обратился к нему наконец-то обративший на нас внимание Ривейн. – Твоя беседа с моей женой в подобном тоне неуместна.

- Ривейн, – в тон ему ответил горец, склоняя подбородок буквально на полпальца, – я как раз собирался высказать тебе своё одобрение твоего выбора.

- Мой выбор не нуждается в твоём одобрении.

Давние знакомые? Давние соперники?

- Любому бриллианту нужна достойная оправа, а если этот бриллиант – прекрасная и умная женщина, то заслуженной оправой ей служит восхищение.

- А мне говорили, дармаркские женщины лишены такой возможности, – не без любопытства заметила я. – Ривейн, вы не представите нас?

Дражайший супруг выглядел недовольным. Это могло бы показаться даже комичным, но в присутствии Ривейна мне чаще всего не хотелось смеяться.

- Это ллер Эхсан Клёйль. Вождь северной воды – я правильно запомнил твой последний титул, Эхсан? А это моя жена.

Надо же, у дармаркцев и пимарцев даже обращение было одинаковым.

- Боюсь, этот мужлан попросту не знает, как нужно знакомить жену с другом, пусть и бывшим, – улыбнулся мне сье… точнее, ллер Эхсан. – Как ваше имя?

- Тебе нет необходимости называть мою жену по имени!

- Марана, – тут же сказала я, внутренне порадовавшись тому, что имя выскочило словно бы само собой, без запинки.

- Оно вам совершенно не подходит.

- Почему?

- «Мара» или «мора» – когда-то в древнеконтинентальном этот корень обозначал "смерть".

- Довольно, Эхсан! – повысил голос Ривейн. – Ана, вы устали…

- Нисколько, – возразила я с преувеличенным энтузиазмом.

- Мои соплеменники скорее ювелиры, нежели поэты или художники, – снова выверенно-чётко склонил подбородок ллер Эхсан. – Но я по воле службы повидал мир и знаю, что в других странах принято восхвалять красоту женщины открыто, как в моей стране прославляют красоту оружия. И подобно тому, как настоящей стали не страшна ржа, истинной красоте не могут повредить…

- Эхсан, слишком много болтаешь, – снова оборвал его регент. – Довольно.

Его тон заставил меня приподнять брови и улыбнуться, хотелось бы верить, обворожительно, а не насмешливо. Особо притворяться не приходилось: иностранец действительно невольно вызывал интерес.

- Ну же, Ривейн, перестаньте. Познакомиться с иной культурой, это же так… увлекательно. Так значит, красоту вашего оружия принято прославлять, ллер Эсхан?

- И прославлять и показывать. Красоту и мощь. Оружие для нас столь же неотъемлемая часть жизни, как дыхание, пища… любовь к женщине.

- Любовь, которая не подразумевает свободы?

- Свобода – это яд, коим отравили божественный источник знаний низшие демоны в пику Высшим богам, – горец явно кого-то цитировал, но моего разрозненного образования было недостаточно, чтобы понять, кого. – Мы предпочитаем здоровый и упорядоченный мир. Благопристойные женщины, чистейшая сталь, кристальная совесть, сьера. Вы знаете, почему у моих соплеменников светлые глаза?

Я покачала головой.

- Потому что мы на стороне света. Видим свет и слепы к тьме.

- Банально, хоть и поэтично. Настолько, что, несмотря ни на что, вы приходите вооруженными в зал переговоров? Или это жест недоверия к хозяевам?

- Это жест доверия, – ледяным голосом вмешался Ривейн. – Нашего доверия к гостям и уважения к их традициям. Марана, вам пора к себе.

- Мы дармаркцы, сьера. Я знаю, в вашей стране нас иногда считают дикими, – ироничный кивок, – но мы нерушимо чтим заповеди святого Руфуса, пророка и покровителя, и веруем в Высших. Заповедь гостеприимства для нас священна. Никогда гость не навредит хозяину, пребывая в его стенах. Это непреложный закон. Мы презираем подлость, а свою ярость и силу демонстрируем на поле боя, а не за столом или в кулуарах. И об этом известно всем. Никто не станет отбирать у дармаркца оружие. Хотите взглянуть на него?

- Нет! – резко оборвал его Ривейн, а я одновременно с ним сказала «да». Горец снова улыбнулся:

- Ривейн, как странно видеть тебя таким… Но я понимаю: оправа украшает бриллиант, но не спасает от жадных до его сияния воров.

- Пожалуйста! – я схватила регента за рукав. Не знаю, почему, но мне стало интересно посмотреть на оружие с необычным запахом.

Ривейн действительно вёл себя странно, он вдруг обхватил меня рукой за плечи и притянул к себе, хотя прежде не позволял себе подобных вольностей «на людях» – но как же это было приятно. Хотелось зажмуриться и потереться о его грудь щекой, по-кошачьи.

Тем временем регент неохотно кивнул стоящему перед нами мужчине. Тот потянул кинжалы из ножен, и я завороженно уставилась на сверкающие полосы стали.

- Для изготовления каждого из таких красавцев требуется не меньше года. Пластины из стали проковывают многократно, раз за разом, слой за слоем… Мои изготавливали три года.

- Они пропитаны дымом и