Исследования хоррора. Обновления жанра в XXI веке - Александр В. Павлов

зомби. Соответственно, чтобы достичь этой цели, необходимо решить следующие задачи. Во-первых, показать, как в современных исследованиях зомби используется философия постгуманизма. Во-вторых, проследить, как в научной литературе переосмысляется образ зомби, который превращается из монстра в постчеловека (posthuman). В-третьих, на примере нескольких фильмов – «День мертвецов» («Day of the Dead», 1985, режиссер Джордж Ромеро), «Тепло наших тел» («Warm Bodies», 2013, режиссер Джонатан Ливайн), «Новая эра Z» («The Girl with All the Gifts», 2016, режиссер Колм Маккарти) – показать, как формируется новый нарратив о зомби – то, что я называю «постчеловеческий зомби». В этой главе я буду опираться на постгуманистические теории (прежде всего концепции монструозности), современные исследования зомби (с акцентом на постгуманистические прочтения образа), а также на case studies. Поскольку в данном случае переопределяется классический – ромеровский – образ зомби, для нового монстра нам необходимо найти новый термин. Я предлагаю называть новый образ разумных зомби «постзомби», монструозность которого, конечно, тоже должна быть переопределена.

Если постгуманизм – это область научных исследований, легитимность которой не обязательно отстаивать, то по поводу того, насколько важны зомби для науки, необходимо сделать ремарку. Поскольку зомби – один из самых популярных монстров популярной культуры, преимущественно англоязычные ученые уже давно занимаются исследованием темы. Про зомби пишут в разных аспектах – используют как модель в теории международных отношений (Drezner. 2011), обсуждают прикладные проблемы моральной философии (Hall. 2019), размышляют о них в контексте нейронауки (Verstynen, Voytek. 2014), изучают репрезентации зомби в литературе (Bishop, Tenga. 2017), в видеоиграх (Backe, Aarseth. 2019), в кино (Hubner, Leaning & Manning. 2015. Р. 41–87). Ученые посвящают сборники отдельным зомби-франшизам, например «Ходячим мертвецам» (Keetley. 2014), или режиссерам, внесшим большой вклад в субжанр хоррора фильмы о зомби.

Дело не ограничивается только публикациями. Исследования зомби уже давно институализируются. Так, в 2007 году был основан «Центр изучения зомби» (Zombie Research Center)[27]. Это не столько развлекательный проект, сколько научно-просветительский – на сайте центра представлено много полезных и серьезных материалов. В 2014 году в Издательстве университета Индианы вышел сборник «Год работы в Центре изучения зомби» (The Year’s Work at the Zombie Research Center. 2014), в котором коллектив ученых осветил тему с самых разных ракурсов. Исследования зомби настолько обширны, что их требуется систематизировать: за последние несколько лет вышли две большие антологии – «Зомби-ридер» (Murphy. 2019) и «Теория зомби. Ридер» (Lauro. 2017). Темой занимаются и отечественные ученые – либо публикуя переводные статьи (Платтс. 2017) или, на языке оригинала (Озгеналп. 2012), либо предлагая авторский взгляд (Данилова. 2020). Как видим, тема зомби неисчерпаема, а исследования зомби уже давно получили легитимное название zombie studies (Garrett. 2017. Р. 21–34).

Поскольку зомби – важная часть популярной культуры и область академических штудий, а постгуманизм сегодня – одно из перспективных направлений работы в гуманитарных науках, можно ожидать, что ученые пытались осмыслить зомби в этой философской оптике. Уже третье десятилетие исследователи, рассматривая зомби, прочитывают этих монстров посредством теорий постгуманизма. Однако поскольку авторы придерживаются разных представлений о постгуманизме, используют совершенно различный теоретический инструментарий и эмпирический материал, мы получаем целую палитру того, что можно было бы назвать постгуманистическими прочтениями зомби.

Как отмечает Тодд Платтс, страх перед зомби можно объяснить с точки зрения эволюции – распространением разных фобий – страхом инфекций, потери автономии, смерти. Если же объяснять их с точки зрения культуры, зомби – это монстр, отображающий актуальные социальные страхи (Платтс. 2017. С. 151). Образ зомби настолько универсален, что можно его интерпретировать как аллегорию чего угодно – как страх терроризма, рабочего класса, пандемии и т. д. Очень часто образ зомби используют в целях критики капитализма. Одна из самых распространенных процедур при трактовке зомби заключается в том, что авторы, даже обращаясь к теориям постгуманизма, связывают тему преимущественно с капитализмом. Ярким примером такого подхода является статья Сары Джульет Лауро и Карен Эмбри «Манифест зомби. Нечеловеческое состояние в эпоху развитого капитализма» (Lauro, Embry. 2008) или статья Шерил Винт «Абъектный постгуманизм. Неолиберализм, биополитика и зомби» (Vint. 2017). Некоторые тексты, которые посвящены постгуманизму и в которых рассматриваются зомби, часто в названии не содержат слова «зомби» и выполнены либо в рамках исследований монстра (Gomel. 2020), либо в рамках исследования готики (Gardner. 2020а; Heise-von der Lipp. 2019). Однако многие ученые выносят оба ключевых слова в заглавия своих работ. Здесь также подходы совершенно разные. Так, Ларс Шмайнк в своей книге «Биопанк-дистопии. Генная инженерия, общество и научная фантастика» уделяет теме зомби и постгуманизму целую главу «11 сентября и потраченные впустую жизни постчеловеческих зомби» (Schmeink. 2016), а Стейси Эбботт в монографии «Апокалипсис нежити. Вампиры и зомби в XXI столетии» рассматривает вампиров и зомби как постгуманистических гибридов (Abbott. 2016). Сборник эссе под редакцией Деборы Кристи и Сары Джульет Лауро «Уж лучше умереть. Эволюция зомби как постлюдей» (Christie, Lauro. 2011) непосредственно посвящен переосмыслению статуса зомби в современной культуре. Наконец, Поппи Уайльд в своей статье «Зомби, девиация и право на постчеловеческую жизнь» трактует зомби как реакцию на неолиберальный капитализм и массовое потребление, которая приводит к отказу от современного понятия либерального человеческого субъекта. В такой констелляции зомби-апокалипсис становится культурным императивом сопротивления, обнаруживая альтернативные пути развития, предлагаемые зомби (Wild. 2022). Возможно, лучшим способом типологизировать эту палитру мнений будет разделить (исследования) зомби нарратива (zombie narrative) на два типа.

Широкую популярность из двух типов получил только один. Так, Тодд Платтс уверен, что «современная форма историй о зомби – это обычно апокалиптические притчи о разваливающемся (или уже развалившемся) обществе, где группа выживших находит клаустрофобное убежище от полчищ нежити» (Платтс. 2017. С. 151). К сожалению, многие авторы, трактующие зомби с позиций постгуманизма, обращаются именно к нарративу зомби-апокалипсиса (zombie apocalypse). Например, упоминаемый Ларс Шмайнк полагает, что, созерцая зомби, гуманистический субъект видит себя исчезающим, поглощаемым новой формой социальности. Таким образом, повествование о зомби становится формой насильственного, преобразующего обновления, причем «социального». Фильмы типа «28 дней спустя» (2002) раскрывают постчеловеческую возможность полной замены человека в форме «общества» зомби. И человек в его гуманистическом, привилегированном понятии становится легендой – вытесненной моделью, непригодной для новой реальности и новой формы «социальности» (Schmeink. 2016. Р. 233–236). Отмечу, что такой взгляд кажется более любопытным, нежели тезис Дейла Никербокера, высказанный в статье «Почему зомби имеют значение. Нежить как критический постгуманист» (Knickerbocker. 2015).

Никербокер рассуждает о том, какое значение имеет сегодня ренессанс зомби для культуры, и формулирует три тезиса. Во-первых, зомби превратился в биотехнологический эквивалент киборга из научной фантастики. Поэтому теперь киборг и зомби отражают одинаковые тревоги, выполняя сходную культурную функцию. Во-вторых, превратившись в другой вид, люди стали постлюдьми, и их война с человечеством похожа на