Исследования хоррора. Обновления жанра в XXI веке - Александр В. Павлов

(sentient zombie). Но, возможно, важно совсем не то, чтобы читатели и зрители, которые любят зомби как персонажей, почувствовали себя монстрами? Вероятно, Келли Гарднер права, считая, что «появление разумного зомби и повышенный интерес к постчеловеческому развитию зомби-самости в XXI веке являются следствием способности образа стимулировать экзистенциальные тревоги по поводу человеческого непостоянства и изменчивых классификаций человечности» (Gardner. 2020b. Р. 511). Очевидно, что нарратив о разумном зомби – или постзомби – в некоторых случаях расширяет нарратив о зомби-апокалипсисе, так как условия апокалипсиса не исчезают совсем, а в некоторых является самостоятельным нарративом, например в фильме «Мертвячка» («Deadgirl», 2008, режиссеры Марсель Сармиенто, Гади Хэрел). В свою очередь, применение теорий постгуманизма к нарративу о разумном зомби куда более продуктивно, чем к нарративу о зомби-апокалипсисе. Возможно, самое интересное в этом нарративе то, как в вымышленной вселенной именно монстр, а не человек становится постчеловеком.

Заключение

Итак, мы рассмотрели лишь некоторые тенденции в жанре хоррор и то, как они отражены в академической литературе. За рамками нашего внимания осталось несколько ключевых субжанров и направлений, популярных в XXI столетии. Это, конечно, требует второго тома исследования. Возможно, даже третьего. Первый большой блок тем, которому следует посвятить отдельную книгу, – это национальный хоррор. Помимо американской, британской и европейских традиций собственные конвенции и даже целые субжанры хоррора в новом тысячелетии сложились повсеместно – от Таиланда и Индонезии до Израиля и Норвегии. Про каждую из этих национальных кинематографий уже существуют качественные научные исследования.

Второй тематический блок, который необходимо изучить и описать, – это новейшие или наиболее популярные субжанры. В XXI веке появились не только такие своеобразные субжанры, как постхоррор, метахоррор и фолк-хоррор. Одним из самых востребованных среди создателей кино является субжанр найденная пленка. Как его ответвление возник упоминаемый в книге скринлайф хоррор (или десктоп хоррор). Этот суб-субжанр важен тем более, что ученые вписывают его в новую теоретическую оптику посткино, или «посткинематографического аффекта». В свою очередь, технохоррор как субжанр пересекается со скринлайф хоррором и найденной пленкой, но ими не ограничивается, так как может быть распространен на любые технологии – не только цифровые, но и аналоговые. Среди других субжанров, которые должны быть описаны в рамках новейших тенденций хоррора, – пыточное порно. Хотя это и не относится к традиционному хоррору (впрочем, насколько к таковому принадлежит, например, постхоррор?), необходимо уделить особое внимание не обычным монстрам типа зомби и вампиров, которые не обделены вниманием, но огромным монстрам, именуемым кайдзю – тем более что многие из них культовые (Rawle. 2022).

Особую роль хоррор начал играть в плане телевидения, что является третьим тематическим блоком будущего развития темы. С одной стороны, хоррор-сериалы (или сериалы с элементами хоррора наподобие «Сумеречной зоны») существовали испокон веков, с другой – редко когда телевизионный хоррор достигал такого коммерческого успеха и культурного влияния, как «Ходячие мертвецы» и его многочисленные спин-оффы. Не менее востребованным и отражающим многие актуальные тенденции в жанре стало шоу «Американская история ужасов». Успешным в своей нише стоит признать и «Калейдоскоп ужасов» («Creepshow», 2019 – наст. вр., режиссеры Грег Никотеро, Том Савини), который производит и демонстрирует платформа Shudder. Знаковым стал сериал «Страшные сказки» («Penny dreadful», 2014–2016, режиссер Хуан Антонио Байона), в котором переосмыслялись классические американские монстры. Современные длительные «шоу ужасов» настолько качественные, что ученых особенно интересуют последствия эстетизации насилия и крови в «престижном телевидении ужасов XXI века». Некоторые пытаются ответить на вопрос: что происходит, когда экстримное насилие превращается в нечто прекрасное? Кроме того, они задаются и вопросами этики: не почему люди любят хоррор, но должны ли они им наслаждаться (Weinstock. 2023). Телевизионные и платформенные сериалы распространились повсеместно в мире, и теперь ученые изучают «глобальный телевизионный хоррор» (Global TV Horror. 2021).

Четвертый крупный тематический блок. В XXI веке появились новые авторы, причем на разных уровнях. Продолжили свою работу режиссеры, начавшие в 1990-е годы, но чье основное творчество пришлось на новое тысячелетие, – Гильермо дель Торо и М. Найт Шьямалан. Если они до сих пор на волне, то ярко стартовавший в конце 1999-х годов Винченцо Натали был вынужден перебраться в зону сериалов, хотя и здесь он преимущественно работает в жанре хоррор. Начинал как хоррормейкер Элай Рот, мгновенно ставший признанным «автором», снискавший успех благодаря независимой «Лихорадке» (2002) и закрепивший его авторской дилогией «Хостел» («Hostel», 2005, «Hostel: Part II», 2007; третью серию снимал уже не Рот). В 2000-х годах начал свою режиссерскую карьеру Роб Зомби – на мой взгляд, уникальный случай для жанра хоррор. Этот автор сумел превратить безвкусицу и буффонаду в стиль, сделав такой прием своим фирменным почерком. Самым коммерчески успешным и, видимо, ведущим автором по праву считается Джеймс Ван (The Cinema of James Wan. 2022), запустивший три невероятно популярные франшизы: «Астрал», «Заклятие» и «Пила». Характерно, как сильно в плане спектра хоррора отличаются между собой «Пила» и «Заклятие», и Ван показывает, что может работать в разных регистрах ужаса – от напряженной мистики, где никого не убивают, но зрителю все равно страшно, до «мясных фильмов» как «Пила». Хотя, стоит признать, первая часть серии не такая кровавая, как последующие, а сам Джеймс Ван снимал в рамках франшизы только одну «Пилу». Позднее Ван попытался создать «новый вид страха» в картине «Злое» («Malignant», 2021), но поставленная им цель не была достигнута. Ли Уоннел, соавтор Вана в качестве сценариста, позже пришел в режиссуру и выступил с хитом «Человек-невидимка» («The Invisible Man», 2020), заявив о себе как об уникальном художнике. На фоне войны за «социальную справедливость» западные ученые хвалили Уонелла особенно сильно. По мнению исследователей, его «Человек-невидимка» более четко, чем любая из ранних версий истории, «показывает невидимость как инструмент для собственнического и жестокого изобретателя (Оливера Джексона-Коэна), чтобы еще больше контролировать и абьюзить своего партнера (Элизабет Мосс)» (Bacon. 2023. P. 4).

Кроме авторов, которые работают с большими бюджетами, мгновенно стали «престижными режиссерами» такие кинематографисты, как Джордан Пил, Ари Астер, Роберт Эггерс, Дэвид Роберт Митчелл, Джулия Дюкурно, Дженнифер Кент и многие другие. Авторы современного хоррора, конечно, заслуживают отдельной книги. Тем более что кроме тех, кто на слуху, типа Пила и Астера, есть менее «престижные», но, возможно, более любопытные режиссеры с уникальным творческим почерком – например Роб Сэвидж, сумевший перейти от микробюджета к дорогим постановкам, таким как «Бугимен» («The Boogeyman», 2023), или Бен Уитли, крупнобюджетный опыт которого «Мег 2. Бездна» («Meg 2: The Trench», 2023) не был удачным. Тай Уэст закрепил успех среди критиков и зрителей только к 2022 году, когда вышел «Х» и последующие части трилогии «Пэрл» («Pearl», 2022)