Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

который держали два музыканта, Mesak и Randy Barracuda, и шведский Flogsta Danshall. Оба лейбла, кстати, очень любили выпускать семидюймовые пластинки. Ну а главным артефактом от эпохи Skweee стал документальный фильм под названием «We Call It Skweee». Если где-нибудь найдете – обязательно посмотрите.

Что же касается электро в широком смысле слова, то на сегодняшний день этот жанр стал важной и, в общем, неотъемлемой частью большого клубного пейзажа. Очень яркие электро-пластинки выпускает, например, влиятельный лейбл RS. Тут, конечно, первым делом приходит в голову альбом проекта Space Dimension Controller «Welcome to MicroSektor 50». Это практически рок-опера, точнее, электро-опера, концептуальное произведение со сквозными персонажами и единым сюжетом. Если же говорить об отдельных лейблах, специализирующихся именно на таком звучании, то первым делом в голову приходит Central Processing Unit, который базируется в Шеффилде. Музыки они издают много, и в их каталоге соседствуют ветераны типа DMX Krew или Silicon Scally и какие-то совсем молодые персонажи. Так что следить за ними всегда интересно.

XIII. Нью-бит

Начало маршрута

Брюссель. Бельгия

https://music.yandex.ru/users/Planetronica/playlists/1024?yqrid=b5c5xzagGdz

Бельгия на первый взгляд совершенно не кажется важным местом в истории музыки: эта небольшая страна выглядит провинцией даже по отношению к ближайшим соседям, Франции и Нидерландам. Но в реальности вклад Бельгии в историю электронной музыки ничуть не меньше, а, возможно, даже больше. Чего стоят хотя бы группы Telex или Front 242, или один из самых влиятельных электронных лейблов RS, или фабрика рейв-хитов во главе с продюсерами Praga Khan и Оливером Адамсом. Но еще важнее то, что в Бельгии рождались собственные музыкальные жанры и даже целые субкультуры.

Чтобы лучше понять истоки бельгийской танцевальной электроники, нам придется отмотать пленку аж на 50 лет назад. Наша история начинается в пригородах бельгийского города Антверпена, где в 1970 году открывает двери клуб Popcorn. Название свое он получил вовсе не в честь электронного инструментала Гершона Кингсли, о котором мы подробно рассказываем в главе про Сан-Франциско, а в честь композиции Джеймса Брауна «Popcorn Mother». Это отчасти дает представление о том, какая музыка в «Попкорне» звучала. Но лишь отчасти: диск-жокеи в «Попкорне» действительно ставили очень много американских пластинок 1960-х годов, но чаще это был даже не фанк, а соул, ритм-энд-блюз, записи девичьих групп типа Ronettes, а иногда даже джаз или песни из мюзиклов.

«Попкорн» ориентировался в первую очередь именно на танцы и был в прямом смысле слова ночным клубом. Двери он открывал не в девять вечера, как большинство бельгийских дискотек, а в одиннадцать, и гремел до самого утра. Кроме этого, «Попкорн» отличался необыкновенной свободой нравов. Там себя абсолютно комфортно чувствовали геи и лесбиянки, чего нельзя было сказать об остальных бельгийских клубах. Напомним, что происходило все это задолго до знаменитых клубов Studio 54 и Paradise Garage, которых в 1970-м не было даже в проекте.

Довольно быстро диджеи из «Попкорна» нашли собственный уникальный звук, который лучше всего подходил для танцев в их клубе. Главным качеством пластинки здесь становился не ее хитовый потенциал или наличие там запоминающихся мотивов, а присутствие определенного, не очень быстрого ритма. Поэтому популярными в «Попкорне» становились те композиции, которые нигде больше в мире известны не были. В поисках подходящих пластинок бельгийские диджеи стали ездить сначала в Англию, а затем и на родину этой музыки, в США, где они ходили по музыкальным магазинам и часами копались в залежах всякого хлама по 10 центов.

Мода эта вскоре распространилась и на другие бельгийские клубы, получив общее название «Popcorn sound». Этот культ стал во многом напоминать историю, происходившую примерно в это же время на Британских островах, а именно субкультуру северного соула – музыки, тоже импортированной из США и малоизвестной на родине.

Но в технологии подачи между Англией и Бельгией была существенная разница: публика на northern-soul-вечеринках очень любила стимуляторы, поэтому треки для сетов выбирались чаще всего быстрые и энергичные. Основным же «топливом» для бельгийцев всегда было пиво, и даже какие-то «ускорители», которые в тот момент вполне можно было купить в аптеке, бельгийцы предпочитали растворять в пенном напитке. А пиво – это, как вы понимаете, не шампанское. Это не тот напиток, который будет побуждать вас к энергичным танцам на столах. Поэтому, вместо того чтобы ускорять треки, как делает большинство диджеев, бельгийцы начали их замедлять. Чаще всего пластинка игралась с питчем -3 или -4, но случалось и так, что местные диск-жокеи заводили «сорокопятки» на 33 оборота, замедляя их почти в полтора раза. И именно эта привычка определит бельгийский клубный звук на многие годы вперед.

Ко второй половине 1970-х, когда мода на «попкорновский звук» стала постепенно сходить на нет, Бельгия с распростертыми объятиями принимает современные музыкальные направления. В конце 1970-х здесь расцвело синтезаторное диско, и ключевой фигурой в этой сцене становится музыкант и звукоинженер Дэн Лаксман. Электроникой он увлекается еще с начала 1970-х, а один из его проектов по иронии судьбы носит название Popcorn. Но играет он под этим названием вовсе не то, что принято называть «попкорн-саундом», а ту самую moog-электронику, инструментальный электро-поп, в том числе и кавер на «Попкорн» Кингсли.

В 1977-м у Лаксмана выходит электронный диско-альбом под названием Electronic System «Disco Machine». Здесь уже слышен и мощный танцевальный бит, и пульсирующий синтезаторный бас. Но настоящий прорыв Дэн совершает в 1978-м: во-первых, под именем Transvolta он выпускает очень смелый футуристический трек «Disco Computer», который по звучанию похож одновременно на Kraftwerk и на Джорджио Мородера. Во-вторых, вместе с еще двумя друзьями он запускает долгоиграющую группу Telex.

Эта группа объединяет людей с довольно разными взглядами на музыку. Например, Марк Мулен до этого играл джаз и прог-рок. Ну, то есть жанры он предпочитает взрослые и серьезные, а дискотечную группу Telex воспринимает как шутку. Тем не менее шутка получается очень удачной: многие композиции группы становятся танцевальной классикой, в первую очередь их легендарная вещь «Moskow Diskow», которую одно время норовил сыграть каждый диджей, приезжающий в Москву. Кроме этого, Telex не гнушались ироническими кавер-версиями, и в них мы тоже можем отлично проследить любовь бельгийцев к заторможенному танцевальному груву. Достаточно послушать, что они сделали с рок-н-ролл-стандартом «Rock Around The Clock».

В 1980 году Telex ухитрились даже съездить на «Евровидение». Их целью было торжественно провалиться и занять последнее место,