Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

но план не сработал, и в результате они оказались только третьими с конца. Обязательно посмотрите видео их выступления, это квинтэссенция телексовской иронии в виде трехминутной поп-песни. Из своего разгромного поражения Telex, разумеется, тоже сделали шутку. В какой-то момент они издали бокс-сет (что-то вроде «полного собрания сочинений»), назвав его «Belgium One Point», то есть «Бельгия – одно очко».

Подъемом синтезаторного диско музыкальные события в Бельгии конца 1970-х вовсе не ограничивались. В это же время Бельгия оказывается одной из первых стран континентальной Европы, где возникает собственная панк-сцена. А из панка, как известно, произрастают пост-панк и новая волна, тоже очень важные для развития электроники. И тут снова не обошлось без участия ведущего Дэна Лаксмана. У одной из самых известных бельгийских панк- и нью-вейв-групп Plastic Bertrand Дэн работал звукоинженером.

Тогда же у Бельгии возникает тесная музыкальная связь с Великобританией, в первую очередь с Манчестером. Занимается этими контактами девушка по имени Анник Оноре, причем связь эта оказывается близкой во всех смыслах. Анник – еще и возлюбленная Йена Кёртиса, вокалиста Joy Division. Отношениям с ней посвящается и композиция «Love Will Tear Us Apart». Анник открывает в Бельгии лейбл под названием Le Disques De Crepuscule, где издается очень разная музыка, от рока до неоклассики, но особенное внимание уделяется переизданию пластинок с манчестерского Factory Records.

Попадает в Бельгию и музыка из Шеффилда, то есть в первую очередь ранний синти-поп и индастриал, и этот звук тоже не может не влиять на местных артистов. Культурный код бельгийца, который в конце 1970-х – начале 1980-х интересуется современным звуком, состоит, с одной стороны, из всякого рода импортной, чаще всего британской музыки (то есть пост-панка, индастриала и тому подобного), а с другой – из танцевальных пластинок местного производства в диапазоне синтезаторного диско до того самого «попкорновского звука», причем последний влияет на молодежь скорее опосредованно. Увлекаться им в то время уже как бы совсем не комильфо, но то, что прописано на подкорке, оттуда уже никак не вычистишь.

Примерно такой багаж был у музыкантов, образовавших в 1980 году коллектив Front 242. В первую очередь их, конечно, увлекало экспериментальное звучание, главными вдохновителями для них были британские группы типа Cabaret Voltaire и Throbbing Gristle. При этом их музыкальный кругозор был весьма широким: например, они увлекались экспериментальной академической музыкой типа Штокхаузена. Одновременно их интересовал пост-панк, в первую очередь группы типа Wire и Joy Division, которые усилиями Анник Оноре в тот момент часто приезжали в Бельгию.

Параллельно они, естественно, слушали Kraftwerk и Human League, которых в тот момент не слушать было просто невозможно. Из раннего синти-попа они позаимствовали любовь к электронике и привязанность к песенной форме, из индастриала – вкус к экспериментальному саунд-дизайну. А вот любовь к танцевальному маршевому биту, наверное, стоит приписать именно бельгийским корням. В общем, делают они не то сильно облегченный танцевальный индастриал (в их музыке можно услышать лязг железа или обрывки голосовых сэмплов), не то, наоборот, сильно утяжеленный синти-поп.

Источником для сэмплов часто становится всякого рода тоталитарная пропаганда, в том числе советское радио. За это группу упрекают то в крайне левых, то в крайне правых взглядах. Но какую бы то ни было политизированность музыканты настойчиво отрицают, говоря, что их интересует форма, а не содержание, а внутри коллектива царит плюрализм, и политические взгляды отдельных участников заметно различаются. Звучание Front 242 было очень тревожным, практически милитаризированным. Голос порой звучит так, словно вокалист не поет, а отдает команды. Это в прямом смысле слова музыка холодной войны, которая в тот момент была на пике из-за событий в Афганистане.

Front 242, чей первый альбом, «Geography», выходит в 1981-м, совсем не единственная группа такого рода в Бельгии. Нечто близкое по духу делают, например, Neon Judgement или Luc Van Acker, у обоих, правда, менее заметен танцевальный корень. Они играют скорее минимал вейв, но общность в подходе и идеологии все же чувствуется. Тогда же зажигается звезда лейбла Antler, который и поныне играет важную роль в истории бельгийской электроники. В тот момент звучание Antler Records – это именно тревожный минимал вейв. Помимо Neon Judgement в их каталоге есть, например, группы 1000 Ohm, Twei Belgen или Nacht Und Nebel. В Германии к такому же звуку приближается группа DAF, которая начинает чуть ли не с электронного панка.

Термина для этой музыки еще нет – чаще всего то, что играют в Front 242, DAF или Neon Judgement, называют индастриалом или постиндастриалом. Аббревиатура EBM, то есть Electronic Body Music, появится только в 1984 году, и предложат ее все те же Front 242. И это довольно редкий пример, когда самопровозглашенный жанровый термин приживется и среди слушателей, и в прессе. К этому моменту у группы выйдет второй альбом «No Comment», а заодно Front 242 сделают по шагу по направлению, с одной стороны, к песенным формам, а с другой – к танцевальной музыке, и уже окончательно отполируют тот звук, который мы потом и будем знать под названием EBM.

Танцевальную природу их музыки будет лишний раз подчеркивать то, что на конверте пластинки будет указан темп для каждой композиции. Но, как вы догадываетесь, для того чтобы жанр стал жанром, еще недостаточно, чтобы какая-то группа так себя сама назвала. У нее должны появиться последователи и единомышленники, и это условие тоже выполняется в 1984-м, когда свою первую пластинку выпускают Skinny Puppy. Причем делают они это в буквальном смысле на другом краю света, на тихоокеанском побережье Канады в городе Ванкувере.

Группу двумя годами ранее создает Кевин Кромптон, он же cEvin Key. До этого он играет на перкуссии в new-wave-группе Images En Vogue, а Skinny Puppy поначалу создает как собственный соло-проект. Как коллектив они оформляются в тот момент, когда компанию Кевину составит вокалист Найвек Огр. Его на самом деле тоже зовут Кевин, просто чтобы в группе не было два Кевина, он записывает свое имя задом наперед и берет псевдоним. Его резкая манера пения как раз очень напоминает Жанна Люка Де Мейера из Front 242, ну и вообще в их звучании очень много общего. Стоит ли удивляться, что пластинка «Remission» помимо Канады выходит не где-нибудь, а в Бельгии.

Примерно тогда же в Великобритании дебютную пластинку выпускает дуэт Nitzer Ebb в составе Бона Харриса и Дагласа Маккарти. Их подписывает лондонский лейбл Mute Records, где как раз очень любят и синти-поп, и индастриал. Nitzer Ebb играют эдакий EBM-панк. Даглас Маккарти на первых релизах даже не поет, а кричит. При этом, также как и Front 242, они звучат очень милитаризированно и очень тревожно, а одна из их вещей называется «Cold War».

Но позицию EBM-державы номер два все же удерживает Канада. В 1986 году там начинает деятельность еще один знаковый EBM-коллектив, Front Line