Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

class="p1">С нью-бита же берет начало история и самого успешного коллектива в бельгийском рейве в широком смысле слова. Ядро группы составляли два продюсера: Морис Энгелен, он же Praga Khan, и Оливье Жан-Жак Адамс, он же Oliver Adams. На начальном этапе в эту команду входил еще и Йос Боореманс. Важное отличие этого коллектива от других нью-бит-конгломератов состояло в том, что у этой команды была не только студийная часть, но и сценическая. Голосом, а также харизматичной фронт-вуман этого проекта была певица Ники Ван Лероп, также известная как Jade 4U, обладательница мощного голоса и гиперсексуального имиджа. В какой-то момент ее даже прозвали рейв-мадонной. На счету этой троицы десятки различных проектов, самый известный из которых, пожалуй, Lords of Acid. А на нью-бит-сцене они были известны в первую очередь под именами 101 и Major Problem.

Еще одной заметной фигурой нью-бит-сцены стал Патрик Де Мейер. В конце 1980-х его самыми известными проектами были Fatal Error и Tragic Error. Музыку он записывал особенно суровую и медленную даже по нью-битовым меркам, что никак не помешало ему оставить свой след и в поп-музыке. Де Мейер стоит за одним из первых европейских хип-хаус-хитов – Technotronic «Pump Up The Jam», который гремел на всех радиостанциях мира в конце 1980-х – начале 1990-х. Буквально за год-два нью-бит из андеграундного клубного течения превратился в мейнстримовое, нью-битовые композиции буквально оккупировали бельгийские чарты. Нью-бит-музыканты стали выпускать не только двенадцатидюймовые пластинки, но и альбомы. Тут стоит вспомнить, например, проект Amnesia, за которым стоял Стефан Новак.

Символом коммерциализации нью-бита стал проект Confetti’s. Название он получил в честь одноименного клуба из Антверпена, потому что клуб предоставил музыкантам студию для записи. За музыкальной частью проекта стоял продюсерский дуэт в составе Сержа Рамейкерса и Доминика Саса (они также известны под именем The Maxx). В случае с Confetti’s к музыке прилагался перформанс: группа с самого начала планировала выступать на сцене, и публичную, перформативную часть Confetti’s составляли уже совсем другие люди. Во-первых, в группу входило сразу несколько танцовщиц, что было обычным делом для нью-бита. На роль фронтмена был приглашен Петер Ренкенс, работавший в клубе барменом и известный манерой экстравагантно одеваться. Выглядел он так, словно сбежал с кастинга группы Village People, и на сцене задача его была в том, чтобы классно смотреться, а также иногда открывать рот под сэмплы. Клубные выступления Confetti’s, разумеется, проходили под фонограмму. Со своего первого и единственного альбома Confetti’s выпустили аж четыре сингла, то есть шли они примерно по графику Майкла Джексона. Все эти синглы попали в бельгийскую топ-двадцатку, а «C-Day» едва не дотянул до первого места. В общем, нью-бит стал абсолютным национальным помешательством.

За пределами страны жанр гремел в основном во Франции, и символом его тамошней популярности стало то, что нью-бит-альбом записал даже модельер Жан-Поль Готье. Пластинка эта называется «Aow Tou Dou Zat» (здесь как бы пародируется французский акцент), а к записи ее Готье привлек огромное количество звезд, нынешних и будущих. В одном треке, например, участвует Норман Кук, будущий Fatboy Slim, в другом – звезда олд-скул хип-хопа Kurtis Mantronik, а еще в одном – J.J. Jeczalik из группы The Art Of Noise.

Примерно тогда же стало понятно, что коммерциализация нью-бита – это начало конца, а возможно, уже и сам конец. В том же 1989-м от этого жанра стало тошнить буквально всех вокруг. Попыткой противостоять «опопсению» нью-бита стал так называемый хард-бит, музыка еще более медленная, еще более тяжелая и как бы более насыщенная. Хард-бит порой напоминал заторможенное техно или даже заторможенный голландский хардкор (которого в этот момент еще не было). В этой музыке была какая-то вагнеровская драма. В качестве примера первым делом в голову приходит дебютный сингл Lords Of Acid «I Sit On Acid», ну или пластинки проекта Rhythm Device, за которым стоял Франк Де Вульф. Франк стал системообразующим персонажем для открывшегося в 1989-м лейбла Music Man Records. А сам хард-бит станет как бы недолгой промежуточной остановкой между нью-битом и следующим бельгийским электронным феноменом, техно-рейвом. Он наберет ход в самом начале 1990-х.

Если, попав на немецкую почву, американское техно стало мутировать в сторону индустриального минимализма, то в Бельгии оно стало приобретать совершенно другие черты, поскольку бельгийцы всегда «топили» за максимализм. В техно-рейве относительно нью-бита сохранился жесткий маршевый техно-ритм, но он стал значительно быстрее, чем в нью-бите или хард-бите, это было уже 125 или даже 130 ударов в минуту. При этом музыкальная текстура в техно-рейве была нагромождением синтезаторных звуков, оркестром из ночного кошмара. Аналоговые клавиши буквально ревели и скрежетали – главным тембром той эпохи стал так называемый hoover, синтезаторный звук, имитирующий шум пылесоса, придуманный американцем Джоуи Белтрамом и впервые прозвучавший на пластинке тоже в Бельгии (это был релиз RS Records).

Кроме этого, бельгийские музыканты очень любили сэмплы, в первую очередь оркестровые. Бельгийская музыка с легкостью впитывала различные традиции, в ней могли параллельно существовать прямой и ломаный ритм, пение и речитатив и так далее. Очень характерные примеры такой «мультикультурности» – это проекты Quadrophonia и T99. В обоих участвовал продюсер Оливье Абелоос, а в T99 – еще и герой нью-бита Патрик Де Мейер, о котором мы рассказывали чуть ранее. Довольно ярко в короткую эпоху техно-рейва себя проявят и клиенты RS, например Human Resource, Outlander или тот же CJ Bolland.

Встречаются в каталоге RS того времени и неожиданные фигуры, например немецкий диск-жокей Westbam, один из первых посланников рейва в СССР. Его сингл «The Mayday Anthem», гимн одного из первых немецких мегарейвов Mayday, это по звучанию типичный бельгийский техно-рейв. С техно-рейва, как это ни удивительно, начинал даже Moby. У него тоже был релиз на RS под именем Voodoo Child, ну и прорывной для него сингл «Go!» по звуку тоже, что называется, недалеко ушел.

Но ярче всех среди бельгийцев в эпоху техно-рейва себя проявила все та же троица, Praga Khan, Oliver Adams и Jade 4U. Помимо Lords Of Acid, которые превратились в долгоиграющую группу, которая выпускала альбомы и давала концерты, у них были десятки проектов, и почти все они были успешными. Это Angel Ice, MNO, Channel X, Digital Orgasm и другие. Дело доходило до издания сборников, где каждый трек как бы принадлежал отдельному проекту, но все они в реальности были записаны Оливером Адамсом и Praga Khan. Максимального успеха Praga Khan со товарищи достигли уже не в Бельгии, а в Англии, где их треки начали попадать в поп-чарты. В 1992-м Praga Khan с синглом «Injected With A Poison» не без успеха конкурировал с ранними The Prodigy, а трек Channel X «Rave The Rhythm» прозвучал в фильме «Основной инстинкт» с Майклом Дугласом и Шэрон Стоун.

Но ровно на 1992-м история техно-рейва и завершилась. Жанр исчез с радаров так,