Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

Assembly. Его основу составляют Билл Либ, который до этого недолгое время успевает поиграть в Skinny Puppy, и Райс Фалбер. Либа и Фалбера мы затем узнаем по множеству проектов, игравших в совершенно разных стилях. Например, под именем Intermix они будут записывать экспериментальное техно, а наибольшего успеха добьются с проектом Delerium, который начинал практически с дарк-эмбиента, а закончил чуть ли не world music – довольно мягкими по звучанию песнями в электронных аранжировках, не лишенными при этом этнического колорита.

Но их родной язык – это именно EBM, поэтому нет ничего удивительного в том, что их дебютный альбом (ну если не считать полноценным дебютом самиздатные кассеты) «The Initial Command» выйдет именно в Бельгии. Он станет дебютным релизом и для нового лейбла KK Records, который поначалу будет специализироваться именно на EBM. Лейбл Antler тоже не теряет времени даром, к 1986 году там появляется еще пара знаковых клиентов. Во-первых, это группа The Klinik – они играют довольно суровый EBM Nitzer эббовского разлива, но с чуть большим упором на электронику. Во-вторых, коллектив A Split Second – они звучат значительно мягче и более танцевально, но тоже вписываются в общую канву жанра.

Разумеется, пластинки новых групп не могли пройти мимо местных диск-жокеев. Играть монолитные сеты в одном жанре тогда еще не принято, поэтому диджеи микшируют EBM с синти-попом, пост-панком, новой волной и тому подобным. Одним из таких диджеев был персонаж по прозвищу Dikke Ronny (буквально «толстяк Ронни»), резидент брюссельского клуба Ancienne Belgique. Он играет EBM вперемешку с более «удобоваримыми» пластинками типа синглов New Order или Fad Gadget. При этом EBM-пластинки кажутся ему слегка быстроватыми – ну вы же помните про пиво и пристрастие бельгийцев к медленным ритмам еще с 1970-х. Тогда Ронни по старой традиции клуба «Попкорн» делает так: пластинку, которая изначально записана на 45, он играет на 33, но при этом поднимает питч на +8. То есть трек он довольно сильно замедляет, но композиция сохраняет танцевальный бит (который становится даже еще более басовитым) и при этом не превращается совсем уж в «сатанинскую витчуху». Сначала Ронни проделывает такой трюк с пластинкой A Split Second «Flash», и публика буквально встает на уши. Тогда Ронни играет в такой же манере Front 242 «No Shuffle» и Nitzer Ebb «Let Your Body Learn». Так рождается новый жанр – нью-бит.

Молодые бельгийские музыканты принимаются записывать собственные треки, которые звучат будто замедленная пластинка. Тут надо вспомнить, что на дворе 1987 год, а в это время в Европу постепенно проникает клубная музыка, импортированная из США, в первую очередь хаус и техно. В Англии начинается первое лето любви, когда по всей стране бушуют рейвы. Нью-бит становится для Бельгии тем, чем для Англии стал эйсид-хаус, то есть главным доморощенным клубным жанром, музыкой нового поколения. С одной стороны, он, как и эйсид-хаус, опирается на американские традиции, в первую очередь, на Детройт и Чикаго (а в нашем случае – еще и на английские), с другой – это все же именно бельгийский звук со своими национальными особенностями, хмурый и медленный.

Местом силы для нью-бита становится клуб Bocaccio, расположенный в пригороде Гента, а главным рупором в медиа – радиопрограмма «Liasions Dangerouses», которую ведут Свен Ван Хеес и Пол Уорд. Впрочем, жанр набирает популярность так быстро, что вскоре его уже освещают вполне мейнстримовые СМИ вроде телеканала MTV. Нью-бит очень привлекателен для телевидения, поскольку обладает собственной визуальной эстетикой. На нью-бит-вечеринки принято наряжаться, визуальный стиль нью-бита – это довольно эклектичная смесь некоторых атрибутов глэм-рока (типа вычурных причесок)рейв-эстетики (смайликов и цветной одежды), а также заигрывания с БДСМ, которые перекочуют в нью-бит из готик-рока, а потом станут почти обязательным атрибутом EBM-тусовок.

Разумеется, новой музыке нужны и свои издатели. И тут снова очень вовремя подсуетился лейбл Antler, он открывает специально для нью-бита новое подразделение под названием Subway (через некоторое время он объединит его с основным под названием Antler-Subway). С нью-бита же начинается и слава лейбла RS. В 1990-е он станет форпостом сначала для транса, потом для техно и даже отчасти IDM (они, например, подписали Aphex Twin задолго до Warp Records). Сейчас RS базируется в Англии и превратился в «инди-мейджора» типа Warp или Ghostly, где издается совсем разная музыка, начиная с бейса и заканчивая каким-то инди-попом. Но начиналась его история в Бельгии в середине 1980-х, причем открылся RS еще до нью-бита, их первый релиз датирован 1983 годом. Создали этот лейбл Ренат Вандепапельер и его жена Сабина Меес. По легенде, нарисовав логотип с лошадкой, Ренат и Сабина поначалу хотели назвать Ferrari, но испугались преследований со стороны автоконцерна. В результате они просто вынесли в название свои инициалы: RS означает не что иное, как Ренат и Сабина. Ренат крутит пластинки и даже немного занимается музыкой сам, но его сверхспособность – это умение собирать вокруг себя талантливых людей. Он сверхэффективный организатор и коммуникатор.

Первые несколько лет RS ищет свое лицо: лейбл выпускает то диско, то синти-поп, то хаус, но в этом не прослеживается генеральной линии, появляется она лишь во времена нью-бита. Музыкантов в Бельгии не так много, а сцена постоянно растет и требует все новых пластинок и все новых звезд. Поэтому нью-бит-продюсеры берут на вооружение маркетинговые технологии из итало-диско. Они заводят себе множество псевдонимов, тем самым создавая эффект многонаселенности этой сцены. Все-таки если бы рейверы узнали, что всю ночь танцуют под пластинки, которые записали буквально пять человек, они, наверное, почувствовали бы себя обманутыми. Главной творческой единицей для нью-бита становится продюсерский коллектив. У довольно простой на слух композиции может быть указано пять авторов, и тогда становится уже совершенно непонятно, кто из них за что отвечает. Часто с авторами треков указывались известные диджеи, и делалось это из сугубо маркетинговых соображений – то есть чтобы удостовериться, что трек наверняка прозвучит на танцполе.

Доминирующим конгломератом на лейбле Subway стала троица в составе Хермана Гиллиса, Джо Кастерса и Роланда Беелена. По аналогии с итало-диско, где все итальянцы как бы притворялись американцами, они придумали себе более благозвучные имена и называли себя Мортон-Шерман-Белулуччи. В этом была и явная аналогия с британской фабрикой хитов Стока-Эйткена-Уотермана. Нью-бит они издавали под десятками разных псевдонимов: они называли себя New Beat Generation, Taste Of Sugar, Acid Kids, Fruit Of Life, Beat Professor, Erotic Dissidents и т. п. На лейбле RS тоже была своя «домашняя банда», здесь тон задавала компания музыкантов, которых мы позже узнаем по совсем другой музыке, техно, эмбиенту или IDM. В этот конгломерат входили CJ Bolland, Дэвид Морли и Сиско Феррейра, которого мы позже узнаем по проекту The Advent. Все вместе они записывались под именем Space Opera, а Ренат Вандепапельер участвовал в этом коллективе как бы в качестве худрука.