Превращение - Дженнифер Арминтраут

Кларенс вошел в гостиную с пятым ударом, отсчитывающим пять часов. Лицо дворецкого было мрачным, когда он вел меня по коридору. Мы остановились перед большими двойными дверями и подождали, пока они не открылись изнутри.

Апартаменты Кира были намного больше, чем мои. Потолок в гостиной хвастался своими фресками, которые изображали херувимов[2], смотрящих вниз с озаряемого солнцем неба. Это был разительный контраст в сравнении с мраморными статуями обнаженных женщин в объятиях крылатых демонов, которые стояли по бокам камина.

Кир сидел за небольшим столом в центре комнаты, на котором не было никаких трупов, как он и обещал. Перед ним стояли два бокала для шампанского и большой графин, наполненный кровью. Когда я вошла, он поднялся на ноги.

— Ты только взгляни на себя! — Его глаза блеснули от истинного удовольствия. — Ты все красивее и красивее с каждым разом, когда я вижу тебя.

— Ты сам выглядишь замечательно. — Это был не пустой комплимент, хотя любая одежда казалась бы потрясающей после той пиратской рубашки. Кир был одет в простого покроя черные брюки и такого же цвета рубашку на пуговицах, а его волосы были собраны сзади в хвост. Он выглядел на удивление по-современному. И я поняла, что мне было легко представить его каким-то другим человеком, а не тем, который посеял столько хаоса в моей жизни.

«Может, мне именно это и нужно сделать: жить, не признавая очевидного. Но я уже долгое время поступаю именно так».

Я кашлянула:

— Рада, что ты предпочел не кожаные штаны.

Было понятно, что Кир расценил мои слова как оскорбление:

— Не понял. Кожа сейчас в моде.

— В 1997 году. — Я села на стул, который Кларенс выдвинул для меня, а потом раскрыл салфетку и положил мне на колени. — И я должна признаться, что не в восторге от твоих переодеваний в старинные костюмы. — Кир проигнорировал мои слова и наполнил мой бокал кровью. Она слегка заискрилась. — Дай-ка догадаться. Яд? — Я сделала небольшой глоток и позволила жидкости окутать весь язык, смакуя вкус.

— Шампанское. Можешь считать, что это «кровавая мимоза»[3]. — Он рассмеялся над своей шуткой, а затем продолжил: — Я подумал, что у нас сегодня особый повод отпраздновать.

Кир наполнил свой бокал и сделал большой глоток. Я недоверчиво взглянула на него.

— И что конкретно мы празднуем?

На его лице появилась похотливая улыбка:

— Твое грехопадение.

— Попридержи коней, приятель. Я еще не сделала ничего дурного.

Я по опыту знала, что он попытается соблазнить меня, взывая к монстру, живущему во мне. А также чувствовала, что сейчас более податлива, чем когда он раньше искушал меня. Но об этом ему было совсем не обязательно знать. Хотя, вероятно, он уже обо всем догадался.

Кир сделал еще один глоток, но его глаза не отрывались от меня:

— Мне очень нравится это платье. Ты должна почаще его надевать.

— Ну, не знаю. — Я разгладила ладонью ткань. — Возможно, когда выдастся подходящий случай. Оно не относится к тем вещам, которые можно носить каждый день.

— А почему бы и нет?

Я рассмеялась, но потом поняла, что он говорил серьезно.

— Я и так чувствую себя слишком разодетой.

— Никто и слова против не скажет. — Капля искрящейся жидкости свисала с кончика его пальца, когда он сел на свой стул. — Это подобает твоему положению.

Я ощутила, как во мне поднимается раздражение.

— Мое положение! Это потому, что ты сказал, что можешь сделать меня королевой, ведь так?

— Я не могу сделать тебя королевой. Это была неправда. Но принцессой — да. — В его словах не было ни намека на шутку. — Ты ведь читала «Сангвинар»?

— Я прочла только половину. Мой экземпляр книги уничтожил пожар.

— Жаль. Так если я раньше упоминал имя Джейкоба Сеймура, то ты не понимала, о ком я говорил? — Кир пристально вглядывался в мое лицо, ожидая реакции на его слова.

Он ничего не увидел.

— Я о нем ничего не слышала. А что? Он важная шишка?

— Да. Можно сказать и так. Он был моим отцом. — Я не знала, как стоило реагировать на это, поэтому ждала, чтобы он продолжил. — В жизни мой отец не был влиятельным человеком. Он был уже пожилым, пережил двух жен и имел десять взрослых детей, когда его обратили. Мы были крепостными крестьянами[4]. Обрабатывали землю, принадлежащую богатому господину, и отдавали большую часть нашего дохода королю.

— В Англии? — Я сделала глоток из бокала, наслаждаясь легким головокружением, вызванным шампанским и свежей кровью, содержащейся в нем.

Кир кивнул.

— Вампир, обративший моего отца, сделал это с одним условием — что он будет пользоваться всей властью, данной ему создателем, только чтобы стать сильнее и победить всех, кто не подчинится ему. Мой отец понял это в буквальном смысле. Сначала он убил знатную семью, за которой мы были закреплены. Потом он убил своего создателя и выпил его кровь. Одного за другим он разыскал вампиров, существующих на земле: самых старых, самых сильных, самых страшных. Мой отец убил их всех. Он выпил кровь этих вампиров, забрав себе их силу. А затем из своих семи оставшихся в живых сыновей он выбрал одного — самого беспощадного и расчетливого. И обратил его. — Кир выпрямился на своем стуле. На его лице отражалась гордость. — И пока мой брат спал в свой первый день после превращения, я убил его и забрал его кровь. — Кир замолчал на мгновение, его лоб покрылся морщинами, как будто он пытался что-то вспомнить. — Я пронзил его грудь колом и взял горсть оставшегося от него праха, чтобы показать отцу, что сделал. Показать, что заслужил место, в котором мне было отказано.

Мое сердце бешено стучало. Я потянулась к бокалу и осушила его наполовину, прежде чем смогла произнести:

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас?

— Потому, что к настоящему моменту мой отец убил самых старых и известных вампиров. Он лидер нашего рода. — Хотя Кир говорил со всей серьезностью, он также быстро пожал плечами. — Во мне течет его кровь, а моя кровь течет в тебе. Мы члены королевской семьи, Кэрри.

Я беспомощно огляделась, когда ощутила дрожь, проходящую через узы крови. «Так это была отцовская любовь?»

— Поэтому, исходя из вышесказанного, я хочу сказать, что у тебя есть веские причины надевать это платье.

— Посмотрим, — выдохнула я.

В моей голове возникла новая, пугающая мысль. Что, если Кир не тот, за кого себя выдает, а просто пешка в руках своего отца? Сколько зла он принес другим, исходя из своих личных соображений? Он стал вампиром очень давно, поэтому, возможно, сейчас не мог вспомнить, что значит быть свободным от кровных уз.

Наклонив голову, Кир рассматривал меня с довольной улыбкой человека, оценивающего приз, который почти получил.