Превращение - Дженнифер Арминтраут

5. Барри Уайт — американский певец в стиле ритм-энд-блюз, пик популярности которого пришелся на 1974 год, когда к вершине Billboard Hot 100 устремились его романтические хиты «Never, Never Gonna Give You Up»(Никогда-никогда не откажусь от тебя) и «You’re the First, the Last, My Everything»(Ты первая, последняя, мое все). Последняя из этих песен возглавляла также британские чарты.

ГЛАВА 13

Откровения и взаимные упреки

Вернувшись в свою комнату, я едва ли не сорвала с себя одежду. Мои пальцы тряслись, а грудь разрывалась от рыданий, которые я пыталась сдержать.

Что Зигги делает здесь? У него произошло грубое столкновение с Натаном, но это не объясняло, почему он пришел сюда. Когда он знал, кто живет здесь. Если только не…

Но он не мог прибежать ко мне.

Я надела халат и дернула за бархатный шнурок колокольчика, чтобы вызвать Кларенса. Тот появился через минуту, выглядя таким же суровым и подавленным как обычно.

— Разве ты никогда не спишь? — спросила я, когда он учтиво кивнул мне.

Лицо дворецкого было лишено даже намека на малейшее чувство юмора.

— Вам что-то нужно?

Я встала так величественно, как только смогла в этом халате.

— Да. Хозяин… — я споткнулась на этом слове, — …у него в спальне гость. Я бы хотела, чтобы вы сообщили мне, когда он… закончит. И привели молодого джентльмена сюда.

— Простите, мэм, — Кларенс покачал головой. — Я не связываюсь с домашними животными.

— Он не животное, — отрезала я. — Он — друг. Если сам не хочешь делать это, прикажи охранникам доставить его ко мне.

Мне показалось, что я увидела искру восхищения в его глазах, но он не улыбнулся.

— Да, мэм. Вы желаете что-то еще?

— Бумагу и ручку. Чистые простыни. И медицинские инструменты, все, что у вас имеются. Марля, дезинфицирующие средства, чистые полотенца…

— Полагаю, — дворецкий перебил меня, — я смогу найти пригодную для вас аптечку первой помощи в доме охраны.

Я не знала, как должным образом отпустить его.

— Тогда сделай это. Прямо сейчас.

После ухода Кларенса я направилась в ванную и спускала воду до тех пор, пока она не стала настолько горячей, насколько только это было возможно. Взяв полотенце с вешалки, я засунула его под струю, затем поспешила в гостиную, протерла деревянные ручки и изогнутую спинку антикварной софы, несколько раз возвращаясь к раковине, когда ткань становилась холодной. Я повторила эту процедуру и с краями мраморного стола, затем накрыла его чистым полотенцем. Оно не был стерильным, но сделать это было необходимо.

Кларенс вернулся, и я чуть не сбила его с ног, забирая аптечку, которую он принес. Я попросила его оставить сложенные простыни на софе. Он удивил меня, аккуратно расправив их, искусно подоткнув уголки вокруг сиденья странной формы.

Я откинула задвижку холодильника для пива, в котором находились необходимые мне припасы. Сев, я осмотрела содержимое. Там были все виды шовных материалов, лейкопластырь, бинты, ампулы с наркотиками и даже хирургические инструменты в герметичных санитарных упаковках.

— Это то, что он дает охранникам?

— Он не хочет, чтобы они ходили в больницу. А то возникнет слишком много вопросов, — ответил Кларенс.

Я резко вскинула голову:

— А что если они умрут?

— Тогда кому-то из охранников придется похоронить их.

Я выглянула в окно. Небо начало розоветь.

— А что с животными?

— Их здесь не хоронят. Охранников закапывают за их домом. Он находится за лабиринтом. Животные отправляются в подвал. Это моя работа.

— Подвал? В доме? — я представила груды тел, гниющих под нами. Это заставило мою кожу покрыться мурашками.

— В бочках. Я заполняю их цементом, и каждую неделю охранники едут к озеру и топят их, — ответил он.

— Как банда гангстеров. — Если озеро Мичиган когда-нибудь высохнет, я готова поспорить, что они найдут пять сотен таких бочек. И деревянные ящики, и, возможно, обувь, прекрасно сохранившуюся в кусках бетона. — Что ж, благодарю тебя, Кларенс. Это было поучительно.

— Я присмотрю за вашим молодым человеком, — вот и все, что он сказал, а затем ушел.

Взяв бумагу и ручку, которые он принес, я пошла в свою спальню. Я не знала, как собиралась доставить письмо Натану, или, хотя бы, что должна была написать. «Эй, не будь так суров к своему блудному сыну-гею», — звучало недостаточно убедительно. А «Приди в себя, ты, большой, глупый недоросль», — было более агрессивным, чем мне хотелось.

Застонав от разочарования, я подошла к окну. Скоро мне придется закрыть шторы от солнечного света, но в эти бледные предрассветные часы мой взгляд упал на кое-что, чего я не заметила раньше. Небольшой пролом в покрытой плющом каменной стене, которая окружала поместье. Ворота. Там не было охранников.

Мне хотелось сбежать по лестнице и немедленно проверить это, но сгореть в пламени казалось мне не лучшим способом начать день. Я задернула шторы и вернулась к своему письму.

«Натан,

Зигги со мной. Жди меня у ворот в боковой стене после захода солнца. Не опаздывай. Я не смогу встретиться с тобой, после того как проснется Кир.

Кэрри.»

Наступил рассвет, но я не могла спать. Пока не узнаю, что Зигги выжил. В конечном счете, истощение взяло верх, я задремала на одном из кресел в гостиной. Было около девяти, когда я проснулась от звука тяжелых шагов, доносящихся из-за двери. Зигги бессильно повис на хрупких плечах Кларенса, пока пожилой мужчина почти что заносил его в комнату.

— Помогите мне, — проскрипел дворецкий, и я поспешила к нему. Зигги застонал, опираясь на меня, и я почувствовала его наготу под простыней, в которую он был завернут. Уложив его на кушетку, я увидела свежие укусы, которые покрывали почти каждый дюйм его кожи.

И узнала тот, который нанесла сама. Мой желудок сжался.

— Мэм, — сказал Кларенс, холодно кланяясь и передавая мне комок ткани. Это оказались позаимствованные штаны Зигги. Со сложенной запиской наверху.

Я перевела взгляд от синевато-бордового отпечатка руки, который шел вокруг шеи Зигги к блестящей белой бумаге и выхватила одежду вместе с запиской из рук Кларенса. Трясясь от злости, развернула письмо.

«Я лишь сказал, что не убью его. Наслаждайся остатками».

Я смяла записку в кулаке.

— Кларенс, если бы мне нужно было послать что-то кому-то, ты бы сделал это?

— Зависит от того, что именно, — он оглядел серое тело Зигги, как будто подсчитывая в уме его вес.

— Нет, не его. Он будет в порядке, — я не могла попросить дворецкого рисковать своей жизнью, освобождая Зигги, так же как не могла просто вернуть ребенка на улицу. Я отдам его только одному единственному человеку. — Мне нужно, чтобы ты доставил письмо.