Превращение - Дженнифер Арминтраут

«Я лишь сказал, что не убью его. Наслаждайся остатками».

Я смяла записку в кулаке.

— Кларенс, если бы мне нужно было послать что-то кому-то, ты бы сделал это?

— Зависит от того, что именно, — он оглядел серое тело Зигги, как будто подсчитывая в уме его вес.

— Нет, не его. Он будет в порядке, — я не могла попросить дворецкого рисковать своей жизнью, освобождая Зигги, так же как не могла просто вернуть ребенка на улицу. Я отдам его только одному единственному человеку. — Мне нужно, чтобы ты доставил письмо.

Кларенс не проявил большого желания помочь мне.

— Вы можете попросить Хозяина. У него есть посыльные.

— Нет. Кир не должен узнать об этом, — почти не думая, я пригладила влажную прядь волос Зигги. Его взгляд скользнул по моему лицу, а губы слегка шевельнулись, но я не могла сказать, перестал ли действовать наркотик. Дали ли ему еще одну дозу?

Я хотела бы суметь улыбнуться, как-то обнадежить его, но не могла. И повернулась обратно к Кларенсу.

— Пожалуйста. Я хочу известить отца этого мальчика. Я хочу вытащить его отсюда.

Тело Зигги содрогнулась. «Великолепно, — подумала я, — у него аллергия на то, что дал ему Кир, и у него начинается припадок». К моему облегчению, последующие судороги были намного слабее: признак того, что его мышцы медленно возвращаются к действию после паралича.

— Давайте ваше письмо, — сказал Кларенс с некоторой неохотой. — И скажите адрес.

— 1320, Уэлси-авеню, — сказала я, сдерживая слезы облегчения. — Записка здесь на столе. Хочешь, чтобы я написала номер?

— Нет, мэм. 1320, Уэлси-авеню. Желаете что-то еще?

Клятва верности, подобную которой рыцари приносили Артуру [1] во всех этих фильмах о Камелоте [2], пришлась бы кстати, но я сомневалась, что получу такую от Кларенса. Единственная гарантия, которая у меня была, это тот факт, что он ненавидел Кира и не стал бы из кожи вон лезть, чтобы осчастливить хозяина.

Кларенс кивнул, как будто прочитал мои мысли и согласился с ними, затем ушел без единого слова. После его ухода я опустилась на колени рядом с Зигги.

Глаза парнишки изучали мое лицо, а его губы слабо двигались. Я положила руку ему на грудь, надеясь, что прикосновение успокоит его.

— Зигги, я думаю, что наркотики, которые он дал тебе, уже не действуют. Он дал тебе еще одну дозу? Моргни один раз, если да.

С очевидным усилием, его глаза на мгновение закрылись, затем снова открылись.

— У тебя есть следы укусов, думаю, их нужно почистить. Могу я осмотреть тебя?

Двойное моргание и злой взгляд.

Я вздохнула:

— Прости, что укусила тебя. Я действительно сожалею. Но я не могла позволить Киру узнать, кто ты. Он бы убил тебя. Ты знаешь, что я бы не сделала это при других обстоятельствах.

Двойное моргание.

— Зигги, прошу тебя. Я не хочу, чтобы в раны попала инфекция, которую я могу легко предотвратить.

После долгого колебания он моргнул один раз.

Я пошла в ванную и тщательно вымыла руки. Затем с бережностью, к которой я прибегала при работе со случаями сексуального насилия в отделении скорой помощи, начала осмотр.

— Я собираюсь снять эту простынь с тебя, но заменю ее, так что ты не будешь полностью неприкрытым. Прямо сейчас я просто оцениваю серьезность повреждений.

И некоторые были очень серьезны. Длинные, но довольно мелкие порезы покрывали грудь Зигги. Отвратительные пурпурные синяки темнели на его коже, а следы от когтей показывали, где Кир схватил парня за плечи. Наклонившись ниже, я увидела на внутренней поверхности его бедер следы укусов, нанесенных не клыками, а тупыми человеческими зубами. Я отвернулась.

Когда я посмотрела обратно, то увидела, как из глаз Зигги скатилась слеза. Он не смотрел на меня.

Несколько часов назад он наслаждался тем, что выглядело как какой-то потрясающий секс. Затем он убежал из единственного дома, который знал, только чтобы прийти сюда, где его изнасиловал и унизил Кир. И я.

Я промыла укусы и царапины и наложила на самые серьезные из них квадратики марли.

— Ты ранен… где-то еще?

Он моргнул два раза и едва слышно прохрипел:

— Нет.

Я отправилась вымыть руки и взять одеяло со своей кровати. Вернувшись, укутала Зигги, затем обессилено опустилась в кресло. Он снова заговорил, в этот раз его голос звучал с бтльшей силой:

— Спасибо.

Я услышала чувства в его словах и постаралась, чтобы мой ответ звучал обыденно:

— Все в порядке. Если тебе нужно что-то еще, просто дай мне знать.

— Хорошо бы аспирин. У меня все болит, — он сглотнул и вздрогнул.

Я поискала в аптечке и нашла пузырек ацетоминофена [3]:

— Это подойдет. Не хотелось бы разжижать твою кровь, со всеми этими… ранами.

Я не смогла сказать «укусами». Я растолкла таблетки, чтобы они легче проскользнули в горло, наполнила водой бумажный стакан и, скользнув рукой парнишке под голову, помогла ему проглотить таблетки.

— Почему ты пришел сюда?

Зигги немного поперхнулся водой, и от этого его голос стал грубее. Теперь он звучал как у мужчины, а не как у мальчика, напавшего на меня в книжном магазине:

— Ты видела, что случилось. Он вышвырнул меня.

— Это не объясняет, почему ты пришел сюда. Ты знал, кто живет здесь.

— Я знал, что ты живешь здесь, — его рука дернулась в попытке вытереть слезы, но он все еще не мог контролировать свои конечности. — Я думал, ты позволишь мне остаться. Я не знал, что ты собираешься питаться мной и позволить ему сделать то, что он сделал со мной, — последние слова Зигги произнес пристыженным шепотом и закрыл глаза. — Я люблю парадоксы, но не когда они случаются со мной.

Он чувствовал, что был наказан. Мне хотелось зарыдать из-за него, захваченного в тюрьму ненависти к самому себе, но сейчас не это ему было нужно. Он бы отшатнулся от моей жалости и отвернулся от меня. И у него не осталось бы друзей.

— Ты не заслужил этого.

— Ну да. Это твое мнение, — горько рассмеялся он, и слезы снова бесшумно покатились из его глаз, увлажняя волосы на висках.

— Это не мнение. Это факт, — строго сказала я. — Ты не заслужил того, что он сделал с тобой.

Мальчишка отвернулся. Я почти физически ощущала стыд, исходящий от него.

Тихо откашлявшись, я решила сменить тему:

— Зигги, когда ты пришел сюда, ты говорил кому-нибудь, что знаешь меня?

— Да. Охранникам у двери. Я сказал им, что ищу врача, что познакомился с тобой в больнице, — он всхлипнул. — Не беспокойся, я не упомянул «Движение». Я подумал, что тогда они, скорее всего, убьют меня.

От злости я вскочила на ноги:

— Вернусь через минуту.