Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

Для меровингских капитуляриев VI в. было характерно появление и других, не свойственных ранее франкским рабам прав. Одним из них было право участия в столь важной судебной процедуре, как ордалия[761]. Согласно точке зрения немецкой истории права, выраженной в первой половине XIX в. Я. Гриммом, раб был лишён не только вергельда, но и ордалии как части судебного процесса, применяемого только по отношению к имевшим определённый набор прав членам племени салических франков (знати, рядовым свободным, литам и вольноотпущенникам). Традиция привлечения рабов к божьему суду сохранилась и много позднее[762], в эпоху Каролингов.

Косвенным, но исключительно важным проявлением новой роли раба в судебном заседании являлось то, что он, а не его господин, мог быть напрямую обвинён судьёй и затребован в судебное заседание: об этом говорит выражение «servus criminosus», встречающееся в Декрете Хильдеберта 596 г.[763]

Ещё одним свидетельством сближения статуса вольноотпущенников (либертов) со статусом рабов было упоминание о запрете сделок тех и других с третьими лицами без ведома господина[764]. Ограниченная имущественная правоспособность раба в этом случае отразилась в том, что он (наряду с либертом) не имел права свободно распоряжаться вещами, которые он приобрёл при работе на господина или получил от него. В этом отношении сделка с рабом, как и в древнейшей части Pactus legis Salicae, рассматривалась судом как «похищение рабов» — части господского движимого имущества[765].

Однако в титуле нигде нет указания на то, что штраф за это нарушение возмещал господин; более того, вольноотпущенник как человек, обладавший собственным имуществом, обычно расплачивался за свои проступки самостоятельно и этим отличался от раба. Следовательно, в случае с данным правовым казусом необходимо говорить о сближении имущественных прав раба и либерта в рамках общества салических франков второй половины VI в.

Кроме того, тот же самый пятый капитулярий предполагал выплату рабом штрафа за убийство чужой рабыни вместе с её полной стоимостью[766]. Несмотря на то, что данное возмещение было очень высоким, и его выплата была под силу далеко не каждому несвободному представителю франкского общества, полная ответственность раба перед судом и свободными франками (без всякого посредничества господина) знаменовала окончательный поворот в его восприятии: от состояния вещи, движимого имущества, рабы как социальная категория постепенно, к концу V в. постепенно переходили к положению «персоны ограниченного права» (по выражению И. Ястрова)[767]. То же самое впечатление создаёт и упоминание об участии рабов в ордалии и обвинение раба в его преступлении не через посредство господина, а напрямую[768].

Важным фактором в социальной жизни салических франков на протяжении второй половины VI в. становится римская церковь. Это выражается в том, что призывы церкви к умиротворению конфликтов, к поддержке сирот, вдов, нуждающихся, постепенно распространялись на рабов и других лично зависимых членов франкского общества. Последнее обстоятельство становится всё более отчётливым также в законодательных источниках эпохи Меровингов и Каролингов, в т. ч. капитулярном материале VI–IX вв[769].

Одним из немногих свидетельств заботы церкви о рабском населении Северной Галлии являлось указание на возможность раба получить убежище в церкви. Причём в случае, если раб бежал от притеснений своего господина в первый раз, то он возвращался господину при условии полного своего прощения[770]. Однако в этом случае было необходимо согласие укрывавших раба клириков с господином по поводу этого раба; если такого согласия добиться не удавалось, то из состава храмового хозяйства бывшему господину выделялось такое количество имущества, которое могло заместить собой стоимость раба[771].

Это положение явно указывает на то, что статус раба продолжает повышаться в результате последовательной защиты наиболее угнетённых категорий населения Северной Галлии римской церковной организацией VI в. Весьма многочисленны примеры в «Церковной истории франков» Григория Турского, когда убежище в церкви находили и беднейшие представители франкского общества, и мятежники, и преступники.

Законодательно возможность просить убежище для обвиняемых в кражах и преступлениях в церкви было закреплено тем же самым королём Хлотарем, сыном Хлодвига[772]. Однако, в отличие от рабов, преступник не мог оставаться в пределах храма вечно; если его схватывали вне его пределов, он автоматически передавался на суд для справедливого возмездия.

Совсем другим был исход дела в случае, если в храме искал убежища несвободный представитель франкского общества. К.А. Экхардт, отмечая текстуальное сходство двух разобранных выше глав из «Договора о соблюдении мира» Хильдеберта и Хлотаря с постановлениями Орлеанского собора 511 г.[773], тем не менее, не выделял основное различие между «Договором» и соборными постановлениями. В последних преступник подвергался церковной экскоммуникации без выдачи для королевского (светского) суда[774], а раб незамедлительно возвращался в распоряжение господина (в случае доказанной вины — даже при защите со стороны клириков)[775]; вариант выкупа клириками раба у его господина в начале VI в. даже не рассматривался.

Напротив, к середине VI в. развитие монастырского землевладения и накопление римской церковью богатств и недвижимого имущества достигло таких масштабов, что в некоторых случаях денежное возмещение за удержание рабов в пределах храма рассматривалось в качестве альтернативы передаче господину самого раба; по-видимому, подобные случаи встречались на территории Северной Галлии нередко. Даже в том случае, если клирики добровольно возвращали раба или фискалина, или при поимке раба за пределами церковной ограды, он возвращался к господину «прощённым». В этом и заключалось проявление церковной проповеди милосердия: раб не мог быть наказан господином или мирским судом только за факт своего побега.

Таким образом, разрозненные и порой обрывочные сведения меровингских капитуляриев VI ― начала VII в., тем не менее, позволяют составить общее представление об изменениях в социальном и правовом положении рабов в этот период. С одной стороны, в период правления сыновей и внуков Хлодвига правовой статус раба оставался низким и приближался к статусу движимого имущества, который был отмечен в тексте Салической правды семьи А начала VI в. Рабу всё ещё было воспрещено вступать в сделки с третьими лицами (как полноправными свободными, так и вольноотпущенниками); в большинстве случаев юридическую ответственность за проступки раба продолжал нести его господин. Даже во второй половине VI в., в четвёртом капитулярии, обязательным требованием по отношению к господину раба было принесение клятвы в непричастности к преступному деянию раба под угрозой возмещения штрафа за его (т. е. раба) правонарушение. Во многих судебных казусах встречаются телесные наказания по отношению к рабам в том случае, когда к свободным применялись только денежные штрафы (например, за удар свободной женщины или за работу в воскресенье).

С другой стороны, к середине и