Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

ответственности лита перед судом и наличие у него права вызывать на суд свидетелей для защиты своей позиции, но, прежде всего, размер платы за кражу, которая исчислялась от размера возмещения, предписываемого свободному франку (15 сол.)[800]. Таким образом, оба законодательных установления первых двух капитуляриев позиционировали категорию литов как зависимых людей, штраф за деяния которых составлял половину от штрафа, налагаемого на свободных; при этом они самостоятельно представляли свои интересы в суде (выступали в роли ответчиков, собирали свидетелей для своей защиты) и занимали как бы промежуточное положение между свободой и несвободой, не будучи приравнены к бесправным рабам, но и не поднимаясь до уровня полноправных салических франков.

Необходимо остановиться и на том моменте, что в Салической правде существовало разделение литов по половому признаку, подобно различению среди рабов мужчин (servi) и женщин (ancilla). Но в составе древнейших 65 титулов упоминание о литке (lita) не встречалось ни разу. Титул 13, который касался запрета брать её в жёны третьему лицу (не связанному с её господином узами личной зависимости или патроната), не мог попасть в Pactus legis Salicae раньше, чем в середине или второй половине VI в. (время появления редакций В и С)[801]. Следующее упоминание о литках содержится также в источнике середины VI в. — Capitulare III. Здесь говорится о той сумме, которую они были обязаны (наряду со свободными женщинами) выплатить в случае своего вдовства родственникам умершего мужа за последующий брак (она называлась германским термином «ахазий»)[802]. Согласно подсчётам, проведённым законодателем в середине VI в., литка должна была за повторный брак заплатить ровно половину того, что требовалось от свободной женщины, т. е. 1 ½ и 3 сол. соответственно.

Примечательно то, что указание на литок и служанок содержится только в одной рукописи — А-1; однако, скорее всего, именно она отражала реальное состояние общества салических франков в середине VI в., а отсутствие литок в рукописи К-17 являлось более поздней редакторской правкой каролингского писца, искажавшей первоначальный текст семьи А.

Ещё одно очень важное упоминание о литках содержала глава 104 Pactus legis Salicae, которая подробно рассказывала о штрафах и возмещениях за причинённые женщинам и девушкам оскорбления и телесные повреждения. Среди последних были указаны сбивание на землю головного убора (15 сол.)[803], развязывание косынки (30 сол.)[804], удар кулаком или ногой в живот или грудь беременной женщины (200 сол. — если плод выживет; 600 сол. — если случится выкидыш; 900 сол. — если умрёт сама роженица)[805], а также убийство маленькой девочки (2400 сол.)[806] или женщины, находившейся под покровительством короля (1200 сол.)[807].

После этого внушительного раздела главы стоит параграф, который требует «соблюдать этот закон о служанках и литках в половинном размере»[808]. Это вызывает очевидный вопрос: какие из вышеупомянутых установлений касались также литок? Очевидно, что жизнь недавних рабынь или жён литов не могла быть оценена даже в половину стоимости личности убитой девочки или женщины под королевским покровительством (т. е. в 1200 и 600 сол. соответственно); с нашими данными о ценности жизни литов не сходится и то предположение, что за жизнь литки-роженицы необходимо было взыскать 300 или 450 сол.

Наиболее реальным выглядит то, что требование о половинном взыскании штрафа касалась удара беременной литки (тогда сама сумма взыскания составила бы 100 сол., что приблизительно соответствует штрафу за умерщвление плода господских служанок и рабынь)[809], развязывания косынки и сбивания на землю головного убора (15 и 7 ½ сол. соответственно). Таким образом, получается, что в логике текста капитулярия в главе 124 при записи произошла путаница: параграф 9, где говорится о литках, должен был с большой долей вероятности стоять за параграфом 4, но невнимательный редактор или переписчик текста поставил его в конце всего блока о правонарушениях против свободных женщин и девушек.

Наконец, следует сказать о такой категории вольноотпущенников, как либерты (liberti). Впервые они были выделены не в составе текста древнейшей редакции 65 титулов Pactus legis Salicae, но только в издании Герольда. Вероятно, что его текст восходит к утерянным рукописям семьи В, т. е. ко времени не ранее середины VI в.[810] Он требовал выплачивать в качестве возмещения ущерба (но не вергельда) 15 сол. — половину суммы, которую следовало выплатить в судебном собрании за убийство свободного человека. Последующая информация о либертах содержится в датированном уже второй половиной VI в. пятом капитулярии к Салической правде (Capitulare V) в рукописи К-17. Так, за их жизнь капитулярий требовал взыскивать столько же, сколько за жизнь королевского слуги или «римлян» разного социального статуса — 100 сол.[811] Казалось бы, это должно было свидетельствовать о «полусвободе» вольноотпущенника — либерта, или даже его близости к свободному статусу, однако последующие главы капитулярия опровергают это мнение.

Согласно главе 130, либерт, подобно рабу Салической правды, не мог рассчитывать на брак с вольноотпущенницей другого господина — в этом случае он наказывался как её похититель[812]. Кроме того, в главе 124 он был приравнен к рабу в том отношении, что ему запрещалось торговать со свободным человеком без разрешения своего господина[813]. Это говорит о том, что по многим составляющим социально-правового статуса такой человек продолжал оставаться приближенным к бесправному рабу.

В общем индексе рукописи К-17, составленном к сводному тексту Pactus legis Salicae (включал 70 титулов Салической правды и перечень глав шести меровингских капитуляриев) название главы LXXXV (соответствует Cap. V. 124 по счёту К.А. Экхардта) приводится следующим образом: «De eo qui cum servo negotiaverit»[814]. Как нетрудно заметить, здесь было снято само упоминание категории libertus: все зависимые категории, с которыми были запрещены деловые отношения, составитель рукописи счёл нужным обозначить просто как рабов (servus). Хотя сам индекс, по-видимому, был составлен не ранее конца VIII ― начала IX в. (время появления протографа семьи К), он наверняка отражал более раннее представление о положении вольноотпущенников в обществе франков.

Необходимо упомянуть также и о том, что эта категория зависимых людей (libertus, liberta), по-видимому, во второй половине VI в. приближалась по своему статусу к литам и даже сливалась с ними. Так, в редакции Салической правды конца VIII в. (семья Е) в титуле, касавшемся исполнения литом долговых обязательств[815], мы уже можем наблюдать путаницу между двумя понятиями (litus — libertus). Очень важно также и то, что в заголовке титула 26 Pactus legis Salicae и бывший раб, и лит, отпускаемые через «вышибание» денария перед королём, в равной степени именовались либертами (А-1, А-3-А-4, B, C, K-17 — De libertis dimissis;