Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

королём для того, чтобы он получил полную свободу от своего патрона, титул 26 обращает внимание на очень важное обстоятельство — требовалось выдать обратно «по закону» вещи отпущенного лита. Отсюда можно сделать вывод о том, что речь идёт о своеобразном «наследовании» имущества лита его прежним хозяином. Интересно то, что в отношении раба такого установления Салическая правда не содержит. Однако, исходя из того, что раб всё же обладал более низким статусом, чем лит, можно предположить здесь фигуру умолчания и с высокой долей вероятности распространить действие правила о передаче господину имущества (пекулия) также на рабов, отпущенных per denarium.

Таким образом, мы видим в титуле 26 подтверждение слов К. Модзелевского о правовом статусе лита, которым он обладал во франкском обществе VI в.: это был лично зависимый, неполноправный человек, патрон которого имел право на распоряжение его имуществом даже после его полного освобождения перед королём[786]. Последнее говорит в пользу того, что нередко освобождённый перед королём через «вышибание» денария (per denarium) человек оставался вообще без движимого имущества; если у него не было свободных родственников, которые были способны его поддержать, такая ситуация нередко приводила к повторному попаданию в личную зависимость и под покровительство богатого землевладельца[787].

Суровая ответственность литов за некоторые преступления, указанная в Салической правде, также подчёркивает их невысокий правовой статус, далёкий от положения свободного франка. Например, если за умыкание женщины свободные люди должны были выкупать свою вину высокими штрафами, то лит принимал за то же преступление смерть[788]. В параграфе, касавшемся социального и правового статуса «рабов высшей категории», уже была рассмотрена категория puer regius, и повторять основные положения этого анализа не имеет смысла. Из приведённого казуса становится явно то, что и королевский слуга, и лит не рассматривались как люди, обладавшие одним из самых важных прав свободного салического франка — правом выкупа своего правонарушения (самостоятельно или с привлечением родственников), следовательно, они были лично зависимыми людьми со статусом, приближавшимся к рабскому.

Очень важно также отметить и то, что лит в редакции Салической правды начала VI в. приравнивался по своей ответственности к рабу в случае, если он убивал свободного (именно — он переходил в качестве половины возмещения виры за это преступление в распоряжение рода убитого)[789]. Такое положение было только в редакции А и отражало, по-видимому, правовую практику, действующую на рубеже V–VI вв.; упоминание о лите исчезает уже в издании И. Герольда, которое вбирало в себя редакцию В середины VI в., и в рукописях семьи С (вторая половина VI в.). Тем не менее, сам факт упоминания о низком правовом положении лита в правление Хлодвига подтверждает его происхождение из прослойки германских вольноотпущенников, бывших рабов.

Несмотря на низкий правовой статус, литы в начале VI в. всё же обладали ограниченной правоспособностью, которая возвышала их над бесправными рабами. Во-первых, литы подобно свободным имели право давать обязательство свободному франку; ещё важнее то, что они были обязаны отвечать по нему без посредничества и защиты своего господина[790]. Разночтение, которое было допущено писцами в рукописях семьи Е (liber вместо litus), скорее всего, было вызвано неудачным прочтением или попыткой заменить древнегерманский термин «лит» в протографе семьи Е на латинский «либерт» (вольноотпущенник)[791]; оно не меняет сути правового установления как такового. Не меняли сути дела и небольшие разночтения между рукописями семей А и В, где разнились места проведения судебной процедуры описи имущества: вне зависимости о того, происходило это на созванном собрании (placitum) либо же во владениях лита (domus), такое положение дел свидетельствовало о наличии судебной ответственности у лита по своим долгам. В числе прочего, это могло означать только одно: уже в начале VI в. франкские литы обладали собственным движимым имуществом и хозяйством, которые могли быть описаны и конфискованы в случае неоплатного долга.

В начале VI в. литы обладали ещё одним, не менее важным правом, которое было у свободного человека франкского или галло-римского происхождения — правом на компенсацию в случае их убийства несколькими людьми, вступившими в предварительный сговор[792]. В особенности интересно то, что среди прочих категорий салических франков они были упомянуты в одном ряду с именно с «римлянами». Такой закон, как было записано в Pactus legis Salicae, следовало применять к ним «в половине» (т. е. за убийство лита следовала только половинная компенсация)[793]. Как следует из этого установления, по сумме компенсации за жизнь литы приравнивались даже не к трибутариям, а к римским посессорам, вергельд которых оценивался в ½ вергельда свободного салического франка (100 сол.).

Отдельным является вопрос о том, кому следовал этот денежный штраф. Поскольку в древнейшей редакции Салической правды господин лита вообще не выступал в качестве участника в судебном процессе, открытом по делу об убийстве лита, можно предположить, что компенсацию за его жизнь получали родственники — либо члены семьи, освобождённые с ним ранее, либо остававшиеся в свободном состоянии на момент его обращения в рабскую зависимость (до момента отпуска на волю). Видимо, они также получали компенсацию за ограбление человеком чужого лита, составлявшую 35 сол.[794]

После фиксации самой первой редакции Pactus legis Salicae около 511 г. интерес франкских законодателей к литам не ослабевает в эпоху появления меровингских капитуляриев VI в. Одно из первых упоминаний о них встречается в Capitulare I в том месте, где содержится запрет на бросание камня через дом свободного человека[795]. Интересен тот факт, что, по-видимому, наиболее близким к протографу Pactus legis Salicae является тот вариант текста, который был зафискирован не в рукописи А-1, а в К-17. Редактор А-1, во-первых, не смог правильно воспроизвести выражение «бросит камень по какой-то причине» (qualibet… casu lapidem miserit)[796]; а, во-вторых, неверно определил штраф, налагаемый на лита в случае нарушения, которое было оценено в 15 сол.[797] В действительности, лит выплачивал половинный штраф по сравнению со свободным франком — 7 ½ сол.

Ещё одним свидетельством о наличии литов в числе категорий личной зависимости второй половины VI в. является установление Capitulare II, запрещавшее свободным и литам задерживать чужих рабов у себя под угрозой судебного разбирательства. В отличие от предыдущего капитулярия, наиболее точным и близким к протографу является текст не А-1, А-2 или К-17[798]. Предпочтительным текстом здесь является А-3[799]; близкий к нему вариант содержится в рукописях С-6 и С-6а. Согласно этому положению, и свободного, и лита было необходимо признавать похитителями рабов в случае, если они удерживали последних на протяжении 40 дней.

Наиболее интересен не сам факт