Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

Правда франкская хамавов, которая непосредственно была связана с рукописной традицией Рипуарской правды, напрямую свидетельствовала о передаче рабов в составе наследства (hereditas) от отца к сыновьям и от матери — к дочерям[849]. Надо отметить тот факт, что это упоминание чётко следует в русле свидетельств каролингских капитуляриев IX в., в которых наследование рабов в составе недвижимого имущества (т. е. поместного комплекса в целом) представлено в качестве широко распространённой практики[850].

* * *

Таким образом, на основе анализа материалов Рипуарской правды, Правды франкской хамавов и каролингских капитуляриев можно говорить о развитии заложенных редакциями Салической правды VI–IX вв. путей пополнения рабской прослойки. Несмотря на значительный спад с середины VII до середины VIII в., с приходом к власти династии Каролингов вновь обретает силу такой источник рабства, как захват пленных и обращение их в рабство. В свою очередь, активная завоевательная политика Пипина Короткого, Карла Великого и его детей формирует в империи Каролингов достаточно ёмкий рынок работорговли, центры которого были расположены на традиционных для франков VI–VII вв. торговых маршрутах (Северная Италия, побережье Северного моря и Бретань, приграничные с фризами, саксами и тюрингами области). В VIII–IX вв. добавляются также новые торговые рынки: идёт активная продажа «живого товара» на Восток через арабских купцов, а обратно (через торговцев на Рейне и Дунае) следует весьма значительный поток рабов из славянских земель. В результате развития крупного светского и церковного землевладения особую роль в процессе социального подчинения обедневших свободных франков в VII–IX вв. приобретают процессы их добровольной коммендации к крупным землевладельцам; значительно более быстрыми темпами, чем при сыновьях Хлодвига, в конце VI ― начале VII в. происходит раздача королями из династии Меровингов иммунитетных прав и земельных пожалований, в результате чего в рабство и личную зависимость попадают значительные массы свободнорожденных германцев. Попытка затормозить этот процесс, отразившаяся в капитуляриях начала IX в., лишь свидетельствует об устойчивом развитии данной практики на протяжении правления первых Каролингов.

§ 2. Положение рабов и лично зависимого населения в Рипуарской правде в начале VII ― начале VIII в.

Рипуарская правда, как уже неоднократно упоминалось выше, представляет собой не менее сложный и многослойный по своей структуре и хронологии памятник, чем Lex Salica. В общем виде структура этого памятника может быть представлена в виде его разделения на четыре разновременных слоя, которые в равной степени представлены в двух рукописных семьях (А и В). К этим четырём слоям добавляется ещё один важный пласт дополнений, сделанных в правление Карла Великого.

Имея общее представление о времени фиксации отдельных норм и установлений Рипуарской правды, гораздо проще представить себе процесс эволюции отдельных сторон рабского статуса в Северной Галлии к началу VII в. Начать, как и в случае с Салической правдой, следует с общего описания положения «рабов высшей категории». В Рипуарской правде присутствуют такие категории, которые именуются servus regis[851] и ancilla regia,[852] а также femina regia aut ecclesiastica[853].

К сожалению, о положении королевских рабынь (ancilla regia) известно только то, что они могли вступать в брак со свободными рипуарами и табуляриями, но при этом последние обращались в рабское состояние. О «королевской женщине», очевидно, служанке короля (femina regia), мы знаем чуть больше: в случае её убийства выплачивался высокий штраф 300 сол.[854]Королевский раб (servus regis) также был описан только в одном титуле, причём ничего не сказано о его деятельности. Однако в этом титуле было очень важное указание на его статус: он мог самостоятельно приносить присягу на суде[855]. В этом также заключалось отличие королевских рабов от других категорий лично зависимого населения, лишённых права выступать в роли субьекта права.

Также известно и то, что в Рипуарской правде присутствовал королевский высокопоставленный слуга, названный puer regius. Его статус и функции были идентичны тем социальным «параметрам», о которых было упомянуто в связи с категорией puer regius в составе Pactus legis Salicae.

Как нетрудно заметить, основная часть слуг и рабов, находившихся в привилегированном положении, была сосредоточена в Австразии начала VII в. в руках наиболее крупных землевладельцев — короля и церкви. Вполне вероятно, что соответствующие им по статусу «рабы высшей категории» были в наличии также у менее крупных землевладельцев — разбогатевших свободных рипуаров, дружинников и т. д. Их статус имел некоторые общие черты со статусом категорий homo regius aut ecclesiasticus и homo Romanus, например, право самостоятельного выступления на суде (без посредничества господина и его агентов, характерного для непривилегированных рабов). Однако, как можно заключить из титула 14 (14,1) Рипуарской правды, жизнь «рабынь высшей категории» (вероятно, также и рабов мужского пола) ценилась значительно выше, чем жизнь «римлян», а также людей церкви и короля (300 сол. против 100 сол. соответственно), поэтому их не следует смешивать в один слой.

* * *

Прежде всего, необходимо обратить внимание на радикальное различие Салической и Рипуарской правд в вопросе причисления рабов к движимому имуществу. В Lex Ribvaria (равно как и в меровингских капитуляриях) нет ни одного упоминания о том, что раб может быть приравнен по своему статусу и положению в господском хозяйстве к какому бы то ни было роду скота; вполне логичным в свете этого выглядит и отсутствие любого намёка на возможность раздела провинившегося раба между двумя господами. Данное обстоятельство в очередной раз подтверждает высказанную исследователями ещё в конце XIX в. мысль о рабе в Северной Галлии середины VI ― начала VII в. не как об instrumentum semivocale, но как о «персоне ограниченного права»[856]. Такое представление, только зародившись в конце правления Хлодвига, к середине VI в. обретает всё более явные и осязаемые черты. В Рипуарской правде эти черты, отразившиеся в описании различных прав и обязанностей рабов, не только воспроизводятся, но и дополняются новыми.

Тем не менее, начать анализ следует с отражения тех черт рабства у рипуарских франков, которые повторяют особенности статуса салических рабов в редакции А текста Lex Salica. В отношении рипуарских рабов, как и в отношении салических, применялась смертная казнь за некоторые виды преступлений, например, кражу свободной женщины. Показателен тот момент, что за то же самое преступление для прочих категорий рипуариев — свободных обитателей Среднего Рейна или зависимых от крупных землевладельцев держателей (людей короля и церкви), предусматривалось искупление вины с помощью денежного штрафа[857]. Причём, если в отношении прочих лично зависимых категорий предполагалась дифференциация величины штрафа по количеству преступников (действовавших в сговоре с главным обвиняемым), участвовавших в похищении свободной женщины, то