Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

для рабов — как зачинщика, так, очевидно, и его соучастников, — смертная казнь была единственной предусмотренной мерой наказания.

Многие процедуры приведения рабов к ответственности, как и в древнейшей редакции Pactus legis Salicae, в Рипуарской правде предполагали непосредственное участие их господина; без них они, очевидно, не рассматривались соплеменниками как законно исполненные. Это касалось возмещения хозяином штрафа за правонарушение своего раба, его выдачи и доставления на судебное собрание, а также процесса его розыска.

В случае совершения рабом кражи, убийства другого раба или поджога его господин должен был возместить как ущерб от этого преступления, так и 36 сол. в качестве штрафа за его совершение[858]. Несмотря на наличие эллипса в L. Rib. 31 (17,2), который, на первый взгляд, позволяет предположить возможность возмещения ущерба и стоимости сожжённого имущества самим рабом, в действительности, текст этого титула также отсылает нас к ответственности хозяина за своего раба: господин указан в предыдущих двух титулах как ответчик по делу.

Кроме того, титулы 29 и 31 давали господину возможность освободить себя от ответственности при обвинении своего раба в случае, если он клялся с шестью соплеменниками (видимо, равными ему по социальному статусу). В титуле 30 отсылка к такой возможности есть только в одной рукописи — А-3[859]; однако есть основания полагать, что именно в этой рукописи содержалось указание на первоначальное состояние рипуарского права начала VII в., тогда как в других рукописях это установление было опущено в результате редакторской правки.

С другой стороны, в противовес перечисленным обязанностям хозяев по представительству своих рабов перед судом, также и сами рабы начали лично нести ответственность за свои правонарушения. В частности, их новое положение было отражено в титуле 19, где ранжировались штрафы за кражи животных по социальному статусу совершивших их членов племени рипуаров[860]. Рабы, в отличие от зависимых людей церкви и короля, не могли участвовать в судебном собрании и приносить клятву, а число соприсяжников, которое собирали для их защиты их господа, равнялось шести и уступало количеству соприсяжников церковных, королевских зависимых людей и свободных рипуаров в 6 и 12 раз соответственно[861]. При этом очень важным выглядит следующий показатель: рабы должны были возмещать штраф за кражу чужого стада скота самостоятельно (pro semetipsum — «за самого себя»). В отличие от случая кражи свободной женщины рабом, в данном случае напрямую упомянуты его возможные сообщники (так же, как и в отношении свободного), на которых ложилась сходная ответственность за кражу.

Более того, в случае с текстом Рипуарской правды, в отличие от меровингских капитуляриев VI в., двоякая трактовка данного казуса (погашение штрафа либо рабом, либо его господином) составителем VII в. не допускалась. Безусловно, это был огромный шаг к повышению социальноправового статуса рипуарского раба; даже требование к господину собирать соприсяжников для освобождения своего раба от ответственности и весьма небольшая сумма штрафа (36 сол.) не могли заслонить собой того факта, что он мог и должен был самостоятельно возмещать своё правонарушение.

Ещё одним нововведением времени правления австразийского короля Дагоберта было включение рабов в систему возмещений за телесные повреждения. Несмотря на кажущуюся обыденность этого дополнения в тексте Lex Ribvaria, оно отражало кардинальное изменение положения рабов в Австразии на рубеже VI–VII вв. Ни в одной другой северогерманской или франкской правде VI–IX вв., ни в одном из законов англо-саксонских королей VII ― начала XI в., ни в одном меровингском капитулярии нет никаких данных о выделении рабов в отдельную категорию, в отношении которых были предусмотрены особые, отличные от представителей прочих социальных статусов (знатных, свободных и полусвободных членов племени) штрафы. Причём такие штрафы взимались как в случае совершения правонарушения самим рабом, так и при телесных повреждениях, допущенных в отношении чужого раба свободным или несвободным рипуаром (в последнем случае штраф, видимо, следовал в пользу его господина).

Любое преступление, связанное с ограничением дееспособности, инвалидностью или даже смертью, дифференцировалось в Салической правде и северных правдах по шкале денежных возмещений только в отношении свободных; по сути, для северогерманских обществ включение человека в эту шкалу (наряду с возможностью собирать соприсяжников для оправдания в том или ином преступлении) являлась показателем его личной свободы, полной или ограниченной[862]. Поскольку рабы рассматривались в правдах как часть движимого имущества, на них эта градация распространяться не могла; за преступления раба (в т. ч. против телесной неприкосновенности свободного) ответственность нёс его господин. За преступления против телесного здоровья чужого раба, совершённые свободным германцем, последний держал ответ перед его хозяином. Штраф в данном случае являлся лишь возмещением за причинение нетрудоспособности рабу и полностью отходил господину; никакой «каталогизации» степени нанесённых повреждений в отношении рабов ни англо-саксы, ни салические франки не знали. В этом отношении материал Рипуарской правды занимает уникальное место в системе северогерманских варварских правд раннего Средневековья.

Прежде всего, рипуарских франков интересовали такие нарушения, как нанесение побоев рабу без пролития крови[863] либо с появлением у потерпевшего кровоточащей раны[864], перелом рабу кости[865]. Штрафы, налагаемые на другие категории рипуарских франков, предполагались также за лишение раба глаза, уха, носа, руки или ноги[866], за кастрацию раба[867].

Примечателен не только тот факт, что впервые в истории франкского законодательства VI–VIII вв. исследователи сталкиваются с включением рабов в систему наказаний за членовредительство, побои и пролитие крови, которая рассматривалась Салической правдой как атрибут свободы и полноправия[868]. По сути, таким образом рабы (хотя и в ограниченном масштабе) также включались в систему судопроизводства и законодательства. В случае однозначного понимания раба как движимого имущества не могло бы существовать дифференциации между различными его органами и частями тела (по степени их важности для жизнедеятельности или по степени нанесения урона внешнему облику потерпевшего), которая имела место у свободных; раб в качестве движимого имущества принадлежал целиком и полностью своему господину, и его телесные повреждения рассматривались как нанесение ущерба имуществу и хозяйству его владельца.

Кроме того, рабы были включены в систему компенсаций и штрафов за причинение вреда здоровью свободным и несвободным представителям рипуарского общества. Так, за причинение рабом до трёх ударов рипуарскому франку, зависимому человеку короля или церкви[869] и в случае нанесения рабом раны, из которой вытекала кровь, третьему лицу[870], на него накладывались точно такие же штрафы, как и за аналогичные правонарушения против него самого. Предусматривались штрафы в отношении рабов, сломавших кость другим людям: свободным рипуарам, а также зависимым от короля и церкви земледельцам[871]. Несмотря на отсутствие в рукописи А-4 последнего предложения из титула 23