Семь моих смертей - Ефимия Летова

кожу защипало. Но не время было концентрироваться на ощущениях, уверена – Ардин знал, что делает. Интересно, что ему сказал Брук?

- Как поживает сьера Марана?

- О, всё прекрасно, не о чем беспокоиться.

На самом деле ехидный, сыплющий угрозами Брук вызывал у меня даже меньше раздражения, чем этот постоянно улыбающийся, фонтанирующий искренней радостью доброжелатель.

- Сье Ардин, позвольте один вопрос.

- Конечно, дорогая сьера, – он словно бы задумчиво опустил ладони ниже, провёл ими вдоль моего тела. Не доверяет королевским целителям, хочет убедиться сам? Я едва сдержала дрожь отвращения, ощутив своё тело как нечто отдельное от себя, неподконтрольное себе самой.

- Насколько быстро загустевает выпущенная из тела кровь?

- А… что?! – он словно очнулся от задумчивости и недоумённо уставился на меня. – К чему такой интерес, сьера?

- Теоретически, сье. Поспорили с… с фрейлиной.

- М-м-м, да? Что ж, всё индивидуально, но обычно речь идет о паре минут. Максимум пять.

- А можно ли как-то замедлить этот процесс?

- Да, но… зачем?

- Ради выигрыша в споре, разумеется.

- Возможно, при необходимости опытный сильный лекарь может остановить процесс… Хотя пока не могу представить себе, для чего это могло бы понадобиться.

- А если не лекарю, если обычному человеку без особых способностей?

- Можно попробовать добавить в кровь лимонную кислоту, сьера. Это должно замедлить процесс образования кровяного сгустка. Я удовлетворил ваше любопытство?

Аккуратно он снял мягкой тряпочкой уже остывшую мазь с плеча. Я скосила глаза – осталось небольшое покраснение, но заподозрить именно укус человеческими зубами было бы весьма проблематично.

- Что ж, всего доброго.

- Подождите.

Сье Ардин остановился, оглянулся на меня с некоторым удивлением, словно не понимая, что ещё мне может быть надо.

- Сье Ардин, вы же целитель… Вам дан великий божественный дар спасать человеческие жизни. Как вы-то ввязались в это всё? На ваших глазах и, возможно, не без вашего участия убили нерожденного малыша, искалечили другого ребенка, – я не стала говорить о себе. – Как вы…

- Сьера, – доброжелательно улыбнулся сье Ардин, непрошибаемость фанатика пугала больше одержимости местью. – Как лекарь я прекрасно знаю, что иногда для излечения требуется болезненная процедура ампутации. И прочие, не менее болезненные и неприятные процедуры. Для обновления, для ускорения роста. Это неприятно, но необходимо. В итоге всё будет хорошо.

- Ампутируют отмершие участки тела, тогда как живые дети…

- Это всё красивые слова, сьера. Я верю в силу новой эпохи. Сье регент неплохой человек, неглупый, не робкого десятка, но он несёт в себе все установки старого времени. Единоличное правление, насильственный способ решения конфликтов, стремление ко внешнеполитическому господству… Жестокий и неправильный мир, сьера. Я верю в Каллера. Путь к новому не бывает прост и безболезнен. Но он того стоит. Всего вам доброго.

Я постояла, глядя ему вслед. Фрейлины ничего нового о сье Ардине мне не сообщили, кроме того, что он действительно является дворцовым лекарем, но никаких подробностей они не знали. Я попросила полстаканчика лимонного сока, и мне его принесли, не задавая вопросов.

- Сьера, сье регент будет отсутствовать пару дней, – смиренно сообщила мне Фрея, опустив глаза в пол. Мне показалось, или она действительно улыбалась краешком пухлых губ?

Что ж… всё к лучшему. У меня будет время попробовать претворить в жизнь мой безумный план. И… он же вернётся, верно? Я вспомнила его взгляд и слова про пять прошедших дней. Ривейн скучал по мне.

Я взяла чашку с лимонным соком и выпила её залпом.

***

- А не опасно ли фактически иметь сквозной проход из тюремной камеры? – спросила я Грамса, чувствуя себя дура дурой за подобный вопрос. – Я имею в виду, не разбегутся ли таким образом заключенные?

- Так а мне откуда это ведомо? – резонно возразил Грамс. – Не моего ума это дело. Но раз до сих пор не разбежались, хорошо запирают, видимо. Это почему ещё сделали, потому что пожар был пару десятков лет назад, и много народу погорело. Один только вход работал тогда. А тоже ж, почитай, живые души, стражники ещё ж… Стерегут, небось. Тут ведь, сьера, натуральных-то бандитов, почитай, и нет вовсе, в основном, благородные сьеры заговорщики, а они смирные. Да и мертвечину-то миновать не так просто, не каждый решится.

- Когда смирные, а когда иных бандитов за пояс заткнут.

- И то верно…

Часть 2.

Второй вход в подземные катакомбы тоже охранялся, просто охрана находилась за воротами, за которые я ни разу не успела зайти. Удивительно, откуда стражники знали меня в лицо?.. Может быть, знание наших с Ривейном портретов были обязательным условием при приёме на службу? Как бы то ни было, мы с Грамсом, Гравилем и Свартусом беспрепятственно прошли внутрь: от Фреи мне удалось избавиться, отослав её с очередным «важным» поручением. Охрана бдительно проверила мешок Грамса и даже «своих» моих лейтенантов, заставив обоих оставить оружие. Меня, разумеется, не тронули. Очевидно, никто здесь не обладал "металлоискательным" даром, иначе непременно почувствовал бы небольшой кинжал, удобно притулившийся за поясом моего платья. Интенсивная процедура досмотра была короткой, и мы прошли внутрь. Здесь было холодно, но тихо.

- Стоять, – скомандовала я верной, но крайне докучливой страже. Очевидно, они и понятия не имели, что является целью моей прогулки, иначе не вели бы себя столь смирно. – Ждите меня здесь.

- Но! – запротестовали они хором. – Как можно, сьера…

- Так же, как в прошлый раз. Запросто.

Мы с Грамсом спустились по лестнице куда-то вниз, где холод был, если можно так выразиться, еще могильнее, любые звуки словно отскакивали от каменных стен, но шаги тонули в земляном полу. Стражники открыли нам по меньшей мере три запертых на ключи и засовы двери, прежде чем мы оказались в уже знакомой мне комнате с металлической клеткой, разумеется, с другой стороны. На этот раз человекоподобное существо не лежало на полу, а сидело в углу, обхватив колени руками. И – я могла бы поклясться! – его серая кожа слегка дымилась в полумраке, по ней то и дело пробегала сеточка трещин, искрящихся, словно под кожей у существа была кипучая и пылающая вулканическая лава.

Поза некроша была настолько человеческой, что у меня перехватило дыхание: я тоже любила так сидеть. Целую вечность назад, дома, на Ржавой улице, в те редкие моменты, когда выдавалась