Выжить для любви - Светлана Михайловна Чудова

отставала от него ни в чем, но сейчас была уязвима и беспомощна. Возможно, он совершил ошибку, набросившись на нее именно сейчас, но он не мог придумать другого способа разрушить возникшую между ними стену. Он спешил вновь создать любовные узы, а единство двух сердец – самое древнее утешение и надежное спасение от одиночества.

Если бы понадобилось, он утешал бы ее всю ночь. Он постоянно целовал ее, уверял, что любит, надеясь услышать ответное признание. Никогда прежде он не сосредотачивался на женщине так, как сейчас на Веронике. Замечал каждый глубокий вздох, взмах ресниц… Таким наблюдательным и ласковым он еще никогда не был. Он понимал, что от этого зависит, выживет ли их любовь.

– Не может быть… – хрипло выговорила она.

Кирилл приподнялся на локте и вытер большим пальцем ее мокрую щеку.

– Если бы я мог, я бы отменил этот день, – сказал он. – Я очень виноват перед тобой. Дело не в том, что я полицейский: после того, как я сглупил, доверившись бывшей…

– Я не твоя бывшая жена! – яростно выкрикнула она и оттолкнула его. – Мне плевать, что она натворила. Убирайся.

Черт! Он перекатился на бок. Она резким движением села на постели и уставилась на него мокрыми глазами.

– Вот что я тебе скажу, – заговорила она. – Ты дал мне жестокий урок. Раньше в аду станет холодно, чем я поверю… – Она оборвала себя и устало вздохнула. – Ну вот, теперь я заговорила, совсем как ты.

– Я люблю тебя, – сказал он. – Как прежде.

У нее поникли плечи.

– И я тоже. Но думать об этом пока не хочу.

– Я подожду. – Он провел ладонью по ее голове. – Сколько понадобится. Только не руби сплеча. Не принимай поспешных решений. Поживем – увидим, что будет дальше.

Ника посмотрела на него в зеркало и обреченно вздохнула:

– Хорошо. Если бы во мне не осталось любви, я не впустила бы тебя сегодня… Только не торопи меня, ладно? Дай хоть немного прийти в себя.

Кирилл вздохнул. Ему казалось, что он выиграл новогодний миллиард или избежал казни.

Вероника поморщилась:

– Кстати, одно поспешное решение я уже приняла. Я нашла новую работу.

Кирилл оцепенел:

– Что?.. Как? Когда?

– Здесь. Встретила знакомого, он предложил поработать у него. Сразу же, не сходя с места. Я согласилась.

– Как его зовут?

– Щуров. Петр Викентьевич. Адвокат. – Ее голос прозвучал устало, временный прилив энергии завершился.

Этого адвоката Кирилл не помнил.

– Ты никогда не говорила о нем.

– Ты не спрашивал.

– Тогда почему же ты сразу приняла его предложение?

– Чтобы спрятаться, – откровенно призналась она.

Глава 27

На следующее утро Ника проснулась от ноющей боли во всем теле. Она лежала в постели, стараясь придумать, ради чего стоило бы встать. Ночью она спала крепко, но теперь чувствовала себя такой же измученной, как вчера вечером. Да еще этот ночной приезд Кирилла…

Вчера она отправила его домой. Он не хотел уезжать, но на этот раз своего не добился. У Вероники он забрал ключи от машины, чтобы доставить ее на стоянку возле гостиницы. Ника подозревала, что он сделает это собственноручно, чтобы загладить вину, и не знала – радоваться ей или плакать. Наверное, все сразу.

Ей по-прежнему не верилось, что вчера она занималась с Кириллом любовью – после всего, что случилось. Но он был с ней сокрушительно нежен, она нуждалась в ласке. Его тело было горячим, запах – привычным, вселяющим спокойствие. Она так хорошо знала рельеф его тела, шероховатость подбородка, форму пальцев на ногах. Больше всего она мечтала свернуться клубком в его объятиях и уснуть, потому и не стала сопротивляться.

Никогда прежде он не был таким нежным и внимательным. Она уснула, чувствуя, как ее тело медленно покидает возбуждение.

А проснулась от боли: казалось, все ее мышцы свела судорога.

Чертыхнувшись, Ника с трудом подавила желание перекатиться на живот и зарыться в подушку.

У нее начались месячные. Вот откуда взялась эта боль. Точно в срок, как всегда. Но вчерашние события заставили ее забыть обо всем.

Застонав, она поднялась. Хорошо, что вчера Кирилл привез ее вещи, иначе сейчас она очутилась бы в затруднительном положении. Отыскав в чемоданах все необходимое, она направилась в ванную, принять горячий душ.

Ей требовалось хоть чем-нибудь занять себя, но дела не находилось. После смерти Виленского все было иначе: она знала его родных, привыкла к ним, они ей доверяли. А с дочерьми Сапруновых она ни разу не виделась. Она искренне сочувствовала им, но понимала, что для них она чужой человек, которого вряд ли попросят о помощи. Да и она сама на этот раз никому не в силах помочь. Она слишком опустошена и измучена.

Мытье утомило, но ей захотелось не спать, а поговорить с близким человеком. Вытащив из сумочки мобильник, Ника набрала мамин номер.

– А, привет, солнышко! – откликнулась ее мать необычно взвинченным голосом.

Сколько Вероника помнила себя, ее мама была воплощением спокойствия и организованности. Она сразу насторожилась.

– Мамуля, что случилось?

К ее ужасу, мать разразилась слезами, но почти сразу взяла себя в руки. Ника уже не знала, что думать.

– Мама!

– Я не хотела говорить тебе, но вчера ночью папе стало плохо. Заболело в груди. Мы провели ночь в больнице. Его обследовали и выяснили, что это не сердечный приступ.

Вероника перевела дыхание.

– А что же?

– Пока неясно, но подозревают, что это или невралгия, или остеохондроз шейно-грудинного отдела. Боль немного утихла, хотя не прошла. Но держится он молодцом. – Мама вздохнула. – Наверное, я перепугалась только потому, что привыкла видеть его здоровым. Вчера, когда он вдруг стал таким беспомощным, я совсем растерялась.

– Я могу приехать… – начала Вероника и осеклась, не зная, разрешат ли ей покинуть город. Что говорил ей Кирилл после убийства Аркадия Юрьевича? «Никуда не уезжайте из города». Но с нее уже сняты подозрения. Вдруг она вспомнила про Щурова и застонала: вместо поездки к родителям ей придется приступить к новой работе.

– Не вздумай! – заявила ей мать. – Это не инфаркт и не инсульт. Какой смысл нестись сюда сломя голову. Если сегодня что-нибудь выяснится, я позвоню тебе.

– А может, я все-таки приеду?

– Это ни к чему, Вероника. И хватит об этом. Как у тебя дела на новой работе?

Нике безумно хотелось выплакаться на мамином плече, но обременять ее сейчас она не решалась.

– Привыкаю, – ответила она.

– Мне казалось, что Сапруновы тебе понравились.

Так и было. У Вероники перехватило горло.

– Дело в том, что им пришлось неожиданно уехать, а мне –