Выжить для любви - Светлана Михайловна Чудова

искать новую работу. – Придумать более убедительную ложь она не успела.

– В жизни всякое случается. – Как жена военного, мать Ники привыкла к кочевой жизни. – Все наладится, Никуша. Постарайся устроиться. С папой все будет в порядке – он сейчас уже ворчит, что никакое обследование ему не нужно. Наверное, придется насильно тащить его к врачу.

– Обязательно позвони мне, ладно? В любом случае.

– Позвоню. Целую.

Отключившись, Вероника долго сидела неподвижно, пытаясь справиться с приступом тревоги. Ничего предпринимать она не могла, по крайней мере пока. Сначала следовало позаботиться о себе – на случай если ее помощь вдруг понадобится родителям.

Разыскав в сумочке пенталгин, она приняла его с таблеткой аспирина, рухнула в постель и через пару минут уснула.

Мобильник зазвонил в два. Ника открыла глаза, изумленно уставилась на время и ответила на вызов.

– Я привез твою машину, – сообщил Кирилл. – До дома Сапруновых меня подвезли. Вставай, отвезешь меня на работу.

Ника заморгала и сонно прокашлялась.

– Я разбудил тебя? – виновато спросил Кирилл.

– Да. Ночь выдалась бурной. – Пусть делает какие угодно выводы.

– Через минут десять я буду у тебя. – И он отключился.

Вероника поднялась и поплелась в ванную. Одежда в чемоданах измялась. Взглянув в зеркало, Ника убедилась, что выглядит как северный шаман.

Кирилл неудачно выбрал время для визита.

Не открывая дверь, Вероника велела ему подождать. Кирилл остался недоволен, но смирился и спустился в вестибюль. Уже покидая номер, она поняла, почему ее сегодня никто не потревожил, в том числе и горничная: на двери висела табличка «Не беспокоить». Наверное, ее прицепил на дверную ручку Кирилл.

Ника спустилась в вестибюль.

– Новости есть? – спросила она по пути к полицейскому управлению.

– Только одна: всех четверых человек застрелили из одного и того же оружия. Ты сегодня читала газеты или смотрела телевизор?

– Нет, а что?

– Просто хотел узнать, не вспомнила ли ты Подольского?

– Четвертого?

– Да.

– Эта фамилия мне не знакома.

Через несколько минут он попросил остановить у киоска «Печать» и купил одну из утренних газет, которую бросил на колени Нике.

Статью она не прочла.

Ей никак не удавалось сосредоточить внимание на мелких строчках. Зато она внимательно рассмотрела нечеткую черно-белую фотографию темноволосого крупного мужчины, буквально излучавшего силу и здоровье.

Этого человека она видела впервые.

– Нет, я его не припоминаю. – Она покачала головой, втайне радуясь, что ее не пришили к этому убийству.

Не доезжая до здания полиции, Кирилл попросил остановить машину.

– Журналисты шныряют повсюду, – сообщил он. – Отсюда я дойду до работы пехом, чтобы никто не заметил тебя. – Он коснулся ладонью ее щеки. – Вечером позвоню. И постараюсь приехать. Но мы работаем как проклятые. Я не знаю, когда освобожусь.

– Ты не обязан навещать меня. Со мной все в порядке. – Она солгала с расчетом на будущее, когда у нее и вправду все будет в порядке. Сейчас ей надо подвести итоги, отоспаться, а потом начать забывать об убийствах. И немного отдалиться от Кирилла. Выяснять с ним отношения она пока была не в состоянии.

– Ради моего спокойствия, ладно? – настаивал он. – Я понимаю, ты еще не простила меня, но я хочу, чтобы мы виделись почаще.

– Я никуда не денусь, Кирилл, – возразила она. Значит, он считал, что она способна трусливо сбежать! – Об отъезде я сообщу тебе заранее. Кстати, ведь я уже согласилась поработать у адвоката Щурова.

Кирилл нахмурился. Выяснить, что это за человек, он не успел.

– Похоже, с полицией, кроме работы, он дела не имел.

– Само собой. Я позвоню ему и договорюсь о переезде.

Кирилл встревожился:

– Может, отдохнешь еще денек? Ты выглядишь измученной.

Ника знала, что она бела как мел, только под глазами чернели огромные круги. Даже многочасовой сон не освежил ее. Проблема заключалась не в физической усталости, а в сильном стрессе.

– Будет лучше, если я сразу займусь делом. Это никому не повредит.

* * *

Переезд в дом к Щурову отнял совсем мало времени и не потребовал лишних усилий. Впрочем, немыслимо было назвать «домом» это поместье, крепость, замок на огромном участке, обнесенном высокой каменной стеной. Монументальные чугунные ворота открывались автоматически, над ними располагались камеры наблюдения.

Само здание было трехэтажным, выстроенным из серого камня, что придавало ему средневековый вид. Парк поражал ухоженностью: здесь каждая травинка и листок находились на своем месте, газон был идеально подстрижен.

В доме царил такой же безупречный порядок. Либо Щуров предпочитал монохромную гамму, либо его дизайнеру недоставало фантазии. Во всех комнатах доминировал серый цвет. Стерильные ванные комнаты были отделаны серым мрамором, ковровое покрытие имело холодный светло-серый оттенок. Мебель, как на подбор, была белой и различных оттенков серого цвета. В целом комнаты напоминали ледяные пещеры.

Однако Щуров гордился своим домом, почти по-мальчишески хвастливо демонстрировал Нике каждую комнату, и ей пришлось похвалить дизайнера. Любой роскоши он предпочитал стерильность. Вероника издавала уместные возгласы восхищения, гадая, почему новый хозяин так настойчиво выясняет ее мнение. Ведь она не будущий покупатель.

Ника порадовалась, что заранее условилась о временном найме. Дом ей совсем не понравился, особенно отведенные ей комнаты. Она предпочитала жить отдельно, чтобы хоть в свободное время отдыхать от работы. Щуров показал ей просторную комнату, напоминающую номер люкс в дорогом отеле. Комната была слишком велика. Огромная кровать с четырьмя резными столбиками казалась в ней крохотной.

Веронику почему-то знобило. Прилегающая к комнате ванная была отделана гладким темно-серым мрамором, на котором четко выделялись отполированные хромированные краны и вешалки. Даже полотенца были серые.

Нике стало не по себе.

Щуров же разрумянился от возбуждения.

– Я приготовлю чай, – пообещал он, довольно потирая руки. – Мы посидим и обсудим ваши обязанности.

Вероника надеялась, что обязанностей у нее будет немало. В таком большом доме должна быть и другая прислуга. Дом Виленского был вдвое меньше, но в нем чувствовалось дыхание жизни. А этот серый мавзолей поражал пустотой и холодностью.

Распаковывать чемодан Ника пока не стала.

Машину Щуров предложил ей поставить в гараж, рядом с неприметным темно-синим «Фордом». По мнению Вероники, Щурову гораздо больше подходил стоящий рядом белый «Ягуар».

Когда она вернулась в кухню – темно-серый мрамор и нержавеющая утварь, – Щуров уже разливал чай в две чашки.

– Вот так… – пробормотал он, выставляя на стол сахарницу и крошечный сливочник. Он вел себя как старая дева в присутствии потенциального жениха.

Вероника вдруг догадалась, что ему одиноко и тоскливо в этом безжизненном доме, и ей стало неловко.

Ее учили вести хозяйство, а не создавать атмосферу физического и эмоционального уюта. Между Никой и Аркадием Юрьевичем Виленским сразу возникли близкие, доверительные отношения. Но