Планетроника: популярная история электронной музыки - Ник Завриев

Пик популярности IDM в мейнстриме приходится на вторую половину 1990-х. В 1995-м Aphex Twin выпускает свой, без сомнения, лучший альбом «I Care Because You Do». В том же году на его лейбле Rephlex дебютирует Squarepusher, основоположник жанра дрилл-н-бейс. Как нетрудно догадаться, дрилл-н-бейс – это почти как драм-н-бейс, только вместо барабанов там дрель. Ритмический рисунок похож на джангловый, но максимально усложнен и запутан, а равное с барабанами место занимают типичные для IDM сентиментальные мелодии. Идеи Squarepusher оказались крайне заразительными, по крайней мере, следующие альбомы Aphex Twin «Richard James Album» и µ-Ziq «Lunatic Harness» записаны явно под его влиянием. Год спустя свой «opus magnum», пластинку «In Sides», выпускают Orbital. Их считают своими и клабберы, и очкарики-интроверты, но альбом «In Sides» явно повернут лицом к последним.

Warp в мире IDM становится своеобразным мейджором, собирающим у себя сливки сцены, туда рано или поздно стекаются все важные артисты с лейблов поменьше. Там выходят и Plaid, отделившиеся от The Black Dog, и Squarepusher, и Boards of Canada, и, разумеется, Aphex Twin. IDM List к этому моменту уже обретает статус независимого медиа, как бы главного рупора этой музыки. Там тусуются и боссы лейблов, и сами музыканты, ну и, естественно, слушатели, и между ними происходит абсолютно непринужденное общение. В IDM List все как в большом шоу-бизнесе: каждый год здесь, например, выдают свою премию. Голосованием среди читателей определяют лучшего артиста, лучшего новичка, лучший альбом, лучший EP и так далее. Причем номинантами (а иногда и победителями) становятся не только клиенты Warp или Rephlex, но и новички, которых эта номинация делает звездами. Среди них, например, Алекс Грэм, который называет себя Lexaunculpt. Позже он подпишется на лейбл Planet Mu, который запустит Майк Парадинас.

IDM-сцена второй половины 1990-х уже абсолютно интернациональна. Например, важную роль там играют итальянцы, в первую очередь Bochum Welt и братья d’Arcangelo. Оба проекта подписаны на Rephlex к Aphex Twin. Отдельная сцена существует и в Германии, где тон задают бывшие хардкорщики Михаэль Факеш и Крис де Лука. Свой проект они называют Funkstörung (то есть «Радиопомехи»), а также открывают лейбл Musik Aus Strom, тоже выпускающий прекрасные IDM-пластинки. Отлично себя проявляют и шведы: это, например, проекты Plod и Bauri, или клиенты лейбла Dot, в первую очередь Hab и Tupilaq. Главным гуру швейцарской IDM-сцены становится многоопытный Марко Репетто, успевший поиграть еще в краут-роковой группе Grauzone. В девяностые его увлекает современная электроника от техно до эмбиента, но и в истории IDM он оставляет важный след.

Своя сцена и связанный с ней лейбл появляются даже в Канаде. В 1996-м два музыканта из Торонто, Джейсон Эмм (Solvent) и Грегори де Роше (Lowfish), запускают лейбл Suction. То, что играют Солвент, Лоуфиш и их друзья, тоже вписывается в определение IDM, но подход к этой музыке у них совершенно особенный. Они любят электро, минимал вейв и старый синти-поп, а также помешаны на аналоговом звуке и ненавидят компьютеры, что по меркам конца 1990-х выглядит прямо-таки вызовом. Потому что именно с компьютерами в тот момент связывается и будущее IDM, и будущее музыки вообще, и связывается совсем не безосновательно.

Компьютеры и первые музыкальные программы, в первую очередь трекеры (что-то вроде простых программных сэмплеров), а затем и программные синтезаторы стали в музыкальном мире так называемым game-changer – фактором, который полностью меняет правила игры. Они не просто сделали возможным так называемый bedroom production (запись музыки в собственной спальне, а не в профессиональной студии), но и как бы сняли имущественный ценз. Теперь вполне можно было обходиться компьютером, звуковой картой и MIDI-клавиатурой за 100 долларов, а не собирать огромную коллекцию аналоговых синтезаторов. Конечно, цифровой звук того времени ни в какое сравнение с аналоговым не шел, но некая лоу-файность и корявость в IDM всегда была в почете, а уж цифровые ошибки так и вовсе возводились в ранг искусства.

Теперь нёрды, проводящие свои дни перед монитором, все чаще превращались из слушателей в творцов. Каждый мог, не выходя из комнаты, записать трек, а затем поделиться им с друзьями через тот же самый IDM-лист. При этом друзья эти вполне могли жить где-нибудь в Австралии, Калифорнии или даже в ЮАР. Через тот же лист можно было найти не только слушателей, но и издателей – мы же помним, что все боссы лейблов тоже тусовались на hyperreal.org.

Именно с компьютерами и интернетом связана и история российской IDM-сцены. Сейчас мы знаем десятки, а может быть даже и сотни отечественных музыкантов, которые издаются на западных лейблах и хорошо интегрированы в мировую обойму. Но путь проложили здесь именно айдиэмщики. Первым среди них стал москвич Роман Белавкин, он же Solar X. Здесь, как это часто бывает, не обошлось без случайностей, причем случайностей поначалу крайне неприятных. В какой-то момент Роман перенес тяжелую автокатастрофу и примерно год вынужден был провести не выходя из квартиры. Каналом общения с внешним миром для него стал интернет, благо Роман учился на физфаке и имел доступ к университетской сети. А главным развлечением стал компьютер со звуковой картой и пара советских синтезаторов.

С них-то все и началось. В какой-то момент в мейлинг-листе «Analog Heaven» Роман увидел пост американского пользователя Дэна Нигрина с вопросом о советских синтезаторах. Между ними завязался диалог, в ходе которого выяснилось, что Роман сочиняет музыку, а у Дэна в Америке есть лейбл Defective Records. Вскоре обычной почтой через океан отправилась кассета (мощности интернета тогда не хватало, чтобы передавать через него wav-файлы, а формат mp3 тогда еще просто не изобрели). А в декабре 1995-го на Defective вышла пластинка Solar X «Outre X Mer».

Интересно, что, хотя на этой пластинке мы слышим вполне Warp-образный звук, сам Роман утверждает, что на тот момент не слышал даже Aphex Twin. В результате «Outre X Mer» получает очень неплохую прессу, через которую о Solar X узнают не только американские и европейские слушатели, но и многие земляки. Я, например, живя с Романом в одном городе, о его существовании узнал из немецкого журнала Frontpage, который почитывал, вооружившись немецко-русским словарем. Но больше всего удивились владельцы немногих московских рекорд-шопов, которые заказали эту пластинку из Америки и потом обнаружили, что за ней стоит русский музыкант.

Статус российского IDM-пионера Роман подкрепил еще и тем, что вскоре открыл свой собственный лейбл Art-Tek Records, разумеется, это был первый IDM-лейбл в стране. Там он издал не только свой собственный альбом «X-Rated» (который, к слову сказать, не так давно переиздала Нина Кравец), но и записи молодых российских электронщиков. Сначала это были Novel 23, J-Tunes и DJ Compass Vrubel, потом на Art-Tek появились Lazyfish, Alexandroid и питерский дуэт «Елочные игрушки». У музыкантов из Питера получится и интернациональная карьера: вскоре «Елочные игрушки» подпишутся на британский лейбл Pause_2,