Я, они и тьма - Анна Зимина

ее жизни не было таких поцелуев. Да и с такой заботой девочка раньше не сталкивалась.

От Сава пахло пряным можжевельником. Его губы — красивые, мягкие — улыбались. И я, наплевав на все, сама потянулась к нему. За теплом, за лаской, за сильными руками, которых мне так не хватало. За нежностью, за мужской силой, за заботливыми жестами. За прикосновениями — трепетными, но такими уверенно-мужскими… Я даже мурлыкнула от удовольствия, ощутив его руку на своих волосах. Он целовал и гладил меня, но не страстно, нет. Очень мягко, деликатно, словно бы боялся спугнуть.

Полетел на пол его свитер, за ним — мой теплый платок, который я набрасывала на плечи. Перед моими закрытыми глазами красными пятнами расцветали и расплывались круги, сладко пульсировало в голове, в низу живота, в груди… Приятно…

В окно застучал надоедливый клюв почтовой птицы.

Сав отстранился, напоследок коснувшись моего лица.

— Сейчас не место, — с сожалением сказал он, — вернемся к этому после свадьбы?

— А, что? Ага… — хрипло пробормотала я, все еще покачиваясь на волнах своих приятных ощущений. И только потом сообразила, что он мне сказал.

Вот …! Какой на фиг свадьбы?!

***

— Э-э-э… Свадьбы? — переспросила я, надеясь, что он неудачно пошутил. Но Сав был невозмутимо серьезен и спокоен.

— Подожди… А тьма? А Ват Йет? А Пилий? И вообще…

— Только после того, как все закончится… Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но обручиться можно и сейчас. Дадим обещание в Последнем храме Шестнадцати. Я буду хорошим мужем, — спокойненько сказал он, довольно улыбаясь.

Мужем?

Мне очень, очень сильно захотелось выматериться. Ну что за попадалово!

Я глядела на него во все глаза. Муж… Надо быстро-быстро отмотать все обратно, вернуть как было! Надо подобрать слова, сказать что-то, убедить… Я уже открыла было рот, но, как всегда, в дверь забарабанили.

Да как же невовремя!

***

Сав был доволен. Он в принципе собирался прибрать девчонку к рукам, но после того, как он поймал пару взглядов Ват Йета, которые тот кидал на Йолу, понял, что нужно действовать быстрее. Как бы Дерек его не обошел…

А последние события окончательно убедили его в правильности решения. Она защитила его от атаки ядовитых птиц и спасла ему жизнь. Уже позже, когда алхимики провели анализ того черного яда с птичек, он вышел из их лаборатории на ватных ногах. Без вмешательства Йолы он был бы уже трупом. Девчонка спасла ему жизнь, более того, совершила невозможное — вытянула яд, который уже начал его убивать.

Она будет его женой, его личным телохранителем и интересной спутницей жизни. Сав дураком не был и прекрасно, как и Ват Йет, видел ее странности. Разгадать их он не мог, а изучать ее было очень увлекательно. Ее тьма его уже не смущала, более того, без тьмы она не была для него желанной невестой.

О любви речи вообще не шло, но много ли браков по расчету? Симпатия есть — уже полдела.

Сав не без оснований считал, что он будет хорошим мужем и даст бывшей рабыне то, о чем она и мечтать не могла. Он считал, что все честно. Взаимный обмен. Он — ей, она — ему. Да и ее внешность, тело… О, больших усилий стоило сдержаться и не спугнуть, не довести начатый поцелуй до логического завершения. Но нельзя. Девчонку насиловали много лет, а Сав, как толковый безопасник и очень, очень неплохой психолог, хорошо знал последствия подобного. Может, этим отчасти и объясняются ее странности? Хотя нет, тут что-то другое. Ну ничего, для того, чтобы ее разгадать, у него будет достаточно времени. Главное, всегда держаться поблизости и быть таким, каким она хочет его видеть. Заботливым, нежным, сильным.

Сейчас, после поцелуя, он смотрел на порозовевшие щеки своей уже без пяти минут невесты и понимал, что все сделал правильно.

А потом, огорошив ее предложением, пошел открывать двери, за которыми стоял уже знакомый всем камердинер. Бледный, с дрожащими руками и каплями крови на лице, одежде и руках.

— Покушение на императора. Ват Йет тебя зовет. Быстрее, — почти простонал он, хватая Йолу за руку и таща ее за собой.

Романтическая дымка выветрилась. Сав бросился за ними.

***

Дерек Ват Йет примерно знал, зачем его вызвал император Пеор на личную аудиенцию. Официально, с бумажкой и печатью. Видимо, Пеор намеревался отдать тот приказ, который Ват Йету меньше всего хотелось исполнять. Он не хотел идти с темной в Дигон, к источнику, подозревая, что ничем хорошим дни, проведенные с темной тет-а-тет, не закончатся. Он и так еле сдерживал свою тьму, будучи одновременно не в силах не видеть темную.

Он угрюмо шагал наверх, в императорский Шпиль, который стал неприступной крепостью, и раздумывал о том, как избежать приказа. Может, удастся…

Император сидел в кресле — осунувшийся, постаревший. Дерека Ват Йета на мгновение кольнуло чувство вины. Ну вот, опять. Стоило раз дать слабину, как ментальная стена, которую Ват Йет строил долгие годы, начала крошиться.

— Вы с темной отправляетесь в Дигон, к источнику, — сразу же начал он. В его уставшем потухшем голосе не было ни намека на то, что он может передумать. А освещать все причины своего отказа Ват Йету очень не хотелось.

— Нужно что-то делать… — растерянно сказал император в повисшей паузе. — Если у вас ничего не получится, то я сложу полномочия раньше срока и отдам Тирой Дигону. Так хоть люди перестанут умирать.

— Может, Малек еще не мертв… — начал Ват Йет, но император перебил его.

— Мой сын всего лишь первый. Я хочу, чтобы подданые Тироя не теряли своих детей в этой… В этом…

Он сгорбился, отвернулся к занавешенной каменной кладке на месте окна. А что он мог еще предпринять? В считаные дни почти вся армия Тироя оказалась погублена. Ресурсы еще есть, но все они ухают в бездонную пропасть растрат. Союзники сидят тихо — толку от них никакого. Небольшая поддержка на первых порах не принесла вообще никакой ощутимой помощи, а потом начались вежливые отписки от властителей сопредельных земель — одна за другой. Дигойский договор был разорван.

Был бы у них месяц, всего месяц — и Дигон бы ослаб, обескровился. Но — увы. Времени не было.

Император смотрел на кладку отсутствующим взглядом. Маленький паучок, повисший на гобелене рядом, не привлек его внимания. Да и кто будет обращать внимания на каких-то там паучков, когда рушится государство?

Паучок тем временем переполз ближе — он был очень быстрым, намного быстрее другого членистоногого. Повис