Я, они и тьма - Анна Зимина

мучила, Ват Йет ввалился в свою комнату и упал рядом с кроватью, съежившись на полу. Полыхнула магия, запечатывая двери, расплавляя их металлические составляющие. Дерек заперся последней искрой сознания, а потом начался его персональный ад.

Тьма пытала его, жалила, просачивалась в каждый орган, в каждую клеточку тела и не давала передышки. Она подкидывала обезумевшему от боли Дереку видения, картинки, изображения, которые были призваны разозлить его, возбудить, заставить чувствовать и сопереживать. И для этого годилось все. То, что увидел в эти минуты Ват Йет, могло бы быть просмотрено и пережито десятком людей на протяжении всей их жизни. Тьма не гнушалась ничем. Она изо всех стремилась вырваться, освободиться и оказаться рядом с темной.

— Йола, Йола! — срывая голос, звал он в редкие секунды передышки. Но она не приходила. В какой-то момент разочарование и боль стали так сильны, что первый безопасник, сильнейший и самый магически одаренный человек империи, который никогда не позволял себе чувствовать, не выдержал и заплакал.

Тьма терзала его долго. Дереку потом казалось, что прошли недели, а на самом деле все длилось одну летнюю ночь и пару часов сверху.

И в эти часы Ват Йет несколько раз едва не потерял контроль над тьмой, несколько раз едва не отпустил ее на волю, но каждый раз каким-то чудом удерживался. И в последние часы мучений, уже под утро, когда тьма начала уставать, брал себя под контроль. Он отсекал все лишнее, выжигал волей и магией каждый образ, каждый жест, который вызывал в нем эмоции. Валяясь на холодном полу с мокрым от слез лицом, он возвращал себе — себя, загоняя тьму в подпол, за стену. Он выстраивал эту стену скрупулезно, тщательно, внимательно, латал бреши, виной которым была темная. Он загонял чувства глубоко, далеко, низводил их до низменных желаний, а потом просто уничтожал. Он даже сам себе выжег магией из памяти крошечные эпизоды, на которые реагировала тьма. Это было так больно, что он потом, скукожившись, тяжело дышал и прикусывал зубами руку, чтобы не заорать на весь дворец.

Дерек Ват Йет уже переживал нечто подобное однажды, но только подобное. В прошлый раз, будучи юнцом, от не выдержал давления и отпустил свою тьму на свободу, но он помнил, как сложно было потом взять ее на поводок. Сейчас было в сотни, нет, в тысячи раз сложнее.

Но он справился. Он теперь не подросток, он сильный мужчина с горячей мощной магией. Холодный, пустой, равнодушный, со скулящей где-то там, за ментальной стеной, тьмой, которая теперь ни за что бы не смогла просочиться.

Дерек Ват Йет по истечении адской ночи безошибочно определил, что — все. Он вернул себя в прежнее безопасное состояние.

В окна, защищённые магией от вторжения насекомых, лилось солнце. Ват Йет поднялся с пола, размял затекшие и все еще ноющие мышцы. Провел рукой по лицу, ощутил влагу у глаз. Хмыкнул и отправился в ванную комнату.

В зеркале отразился очень уставший мужчина с синими кругами под глазами, бледной, почти белой кожей и пустыми, как стеклянные пуговицы, глазами. А в каштановых волосах его серебрились совершенно белые седые пряди.

Он провел рукой по волосам, хмыкнул и, включив душ, встал под горячую воду. Она смывала усталость, пот и слезы с холодного бесстрастного лица Дерека Ват Йета.

***

Ват Йет смотрел на девушку, которая, вцепившись в его рукав, что-то быстро рассказывала. Громко, с нервными нотками. И ему было все равно. Примерно так же он реагировал бы на ветку, которая зацепилась за его одежду. И из-за кого было переживать?

Она не трогала никаких струн в его душе. Есть она, нет ее — все едино. Сейчас Ват Йет недоумевал. И из-за чего его тьма так неистовствовала? Из-за этого тщедушного недоразумения с волосами цвета вялой осенней травы? Дерек смотрел на нее и ничего не находил. Сердце билось ровно. Тьма не смела даже скулить, загнанная туда, откуда ей было не выбраться.

— Что с этим можно сделать?..

Дерек отвлекся от собственных ощущений и перевел взгляд на кулон помолвочного ожерелья, которое девушка стискивала пальцами. Чего там? Замуж не хочет выходить? А ему-то что?

Это он и озвучил.

— Идет война. До твоих чувств мне нет дела, — ответил он разом на все ее вопросы, ощутив что-то сродни удовлетворению. Очень приятно грубить тому, из-за кого несколько часов назад пришлось перенести страшные мучения.

Темная дернулась в сторону, отпустила его рукав. Посмотрела на него своими огромными глазами, которые больше не трогали в Дереке ничего. И молча склонила голову.

— Тогда я пойду? — шепнула она, опустив лицо еще ниже.

— Нет. Ты нужна мне как щит. Будешь рядом. А вечером вернемся в мое поместье. Нужно готовить ответ Пилию, и чем быстрее, тем лучше.

— Черт бы тебя побрал, — грубо сказала она, еще раз с силой дернув ожерелье вниз. На светлой коже остались красные, растертые чуть ли не до крови отпечатки звеньев помолвочной цепочки. Дерек смотрел на эти красные отметины, и ничего в его душе не отозвалось. Ни досады, ни жалости — ничего.

Он пожал плечами, отвернулся и зашагал в главный Шпиль. Нужно было навестить императора. Темная осталась за спиной.

— Не отставай. У нас много дел.

***

Я смотрела на спину Ват Йета если не в шоке, то близко к этому. С ним что-то случилось, что-то было не так. Тревога росла, и вместе с тревогой проснулась моя ленивая тьма. Она кольнула болью, и в ней было столько всего намешано, что я даже покачнулась на миг, а потом…

— Зачем ты так обижаешь меня, любимый мой?

Кто это сказал? Это сказала я?! Да еще и с такой жалкой интонацией! Я попыталась закрыть рот двумя руками, но ничего из этого не вышло. Тьма снова расправилась во мне, пользуясь моим телом как своим собственным.

Ват Йет оглянулся.

— Ты это мне? — спросил он, хмуря лоб.

Так знакомо хмуря… Ему плохо, ему больно, он страдает… Мне нужно обнять его, пожалеть, утешить.

И я, то есть, тьма, подвела меня к нему, коснулась его лица и ласково обняла. … Твою мать!

***

— Зачем ты так обижаешь меня, любимый мой?

Ее тоненький голосок был так жалок, что Ват Йет обернулся. А потом до него дошло, что она сказала.

— Ты это мне? — тупо спросил он, ожидая подвоха. Но она ничего на это не ответила, а просто, молча глядя на него, подошла совсем близко. Ват Йет ощутил что-то странное — какое-то несоответствие растревожило его. А потом