Дом Ветра (СИ) - Савански Анна

— Что с тобой, Кат? — тихо спросил он, откидывая край покрывала и ложась в постель. — Иди сюда, ты, наверное, замерзла, — она послушно залезла, прижимаясь к нему. — Ну, так что случилось? — она отодвинулась, стараясь не смотреть в его глаза. — Так, что же произошло? Я тебя спрашиваю...

— Нам надо поговорить, — Каталина натянула покрывало до подбородка. — Мы женаты с тобой два года, дорогой. Ради тебя я бросила свою семью, свою страну, Рамона, — она увидела, как при чужом имени он вздрогнул.

— Ты... ты впервые произнесла это имя в нашем доме, — в его голосе был и гнев, и недоумение.

— Да, — она замолчала. — В последние время что-то у нас не получается. Я вижу, как трепетно относится Виктор к Диане, и вижу, как ты порой холоден ко мне, — она шумно втянула в себя воздух. — Ты слишком многое решаешь за меня.

— Я — мужчина, — просто ответил он.

— Но это не дает тебе право управлять моей жизнью. Я равна тебе, давай не будем забывать это, — она замолчала. — Джейсон, у нас будет ребенок. Да, я решила все сама, ты в праве на меня злиться, но это было мое решение. Я бы хотела побыть без тебя, я имею в виду нашу жизнь.

— Что я делаю не так?! — взбешено спросил он.

Джейсон выбросил белый флаг, но это еще не победа. «Мужчине тяжело признавать, если они не правы, еще сложнее извиниться, но даже если женщина не права, это значит, что мужчина ввел ее в заблуждение. Женщина должна сделать все, чтобы мужчина ползал у нее в ногах, на коленях вымаливая прощение. Женщина же никогда не должна унижаться перед мужчиной, это умоляет ее достоинство», — писала Джорджина, и Каталина с этим была согласна.

Через час дверь спальни отворилась, Джейсон лег в постель, обнимая жену, она вздохнула, ощущая, что победила. С первыми проблесками она ожидала, что он станет просить прощение, но, похоже, Джейсон не намерен был этого делать. Ну, что ж, она тоже умеет ждать.

Спустя пять дней Джейсон пригласив жену в ресторан, признал, что был не прав. Он всегда считал, что иметь жену значит показывать достаток. То, как выглядит супруга, всем говорит, какая семья. Он так увлекся материальной стороной их материальной жизни, совсем упустив из виду духовную. Он признал: жена тоже может решать, и он ей не указ. Он боялся ее потерять, и страх, прежде всего, двигал им, как и многими другими мужчинами. Мужчины, как дети, не понимающие, что за существо, находящееся рядом с ним, не понимающие, кто такая женщина. И вряд ли когда-нибудь они это поймут...

***

С разницей в две недели в феврале появились на свет две девочки. Первой родилась дочка Артура; он, конечно, чувствовал и скрывал некое разочарование, — как и многие мужчины, он мечтал еще об одном сыне. Но когда увидел свою новорожденную дочь, то испытал настоящее счастье. Она так была похожа на Урсулу, что это заставило полюбить ее. Имя для очередного сына Артур придумал давно: Энди Брайан Йорк, — но это девочка, что же ему делать? Тогда Урсула предложила назвать малышку Энди Мария Йорк, а для домашних она просто станет Энн. С годами девочка полюбит свое отчасти мужское имя, это будет ей придавать властности.

У второй сестры появилась на свет тоже дочка. Сайман же, в отличие от своего друга, нисколько не был разочарован: он самого начала мечтал об еще одной девочке. У его первой дочери было экзотическое имя — Теа Леони Портси, второй он дал имя Кассандра Клементина. Роды Аманды прошли тяжело, несколько дней от непроходящей боли она не могла спать, Виктор приносил какие-то травы, но они мало действовали и ей все равно было плохо. Врачи только и твердили, что следующая беременность для Аманды может закончиться плохо. Но она совсем не думала об этом, вся ее любовь теперь предназначена только для двух дочерей и мужа.

Рамсей ощущал себя самым счастливым человеком. Его дочери, каждая по-своему, были счастливы. Он часто вспоминал об Джорджине, перелистывал их небольшой фотоальбом, вглядываясь в пожелтевшие снимки. Он по-прежнему, несмотря на прошедшие тринадцать лет, ощущал ее присутствие в их доме, аромат ее духов, когда-то разлитых по ковру, наверное, это его одинокое воображение, но без нее все было другим. Она так и сказала, что не верит в его невинность, она умерла, считая мужа виновником всех ее бед. Дочерям он сказал, что она умерла от лихорадки, осложненной беременностью, но только он знал правду: женщина пыталась сделать аборт, она не хотела их ребенка. «От лживого мужчины нельзя заводить детей», — писала она за несколько дней до своего поступка.

Теперь ее дневники читали их дочери, он вырастил их любящими и преданными, он сделал все, чтобы они никогда так не поступили. Аманда была самой тихой из них троих и, наверное, самой преданной людям, которых она любила. Урсула была женщиной полной энергии, ее постоянно нужно было укрощать, она просто любила споры. Младшую, Диану, все называли ангелом, бесспорно, муж считал ее святой, окружающие легко подавались ее обаянию. Интересно, ее дети будут такими же? Рамсей приходил на могилу жены и подолгу мысленно говорил с ней.

Джорджина, Джорджина, что ты надела, глупышка, почему ты не позволила мне все рассказать тебе? Почему ты не разрешила вырвать у тебя из крови пустившие корни сомненья? Я бы излечил твою душу, я бы залечил все твои раны и развеял бы все твои сомнения. Но ты решила, что не позволишь мне ползать у тебя в ногах.

Все-таки ты отступила от своей идеологии. Ты позволила этим глупым мыслям разлагать тебя, решилась убить нашего ребенка, наше с тобой счастье. Как, как ты могла так поступить со всеми нами? Но ты не думала, что этот бездарный врач занесет в тебя заразу, а за помощью к нашим друзьям ты не могла обратиться. Я ведь знаю, это был не его ребенок, ведь между твоим «я изменила тебе этой ночью» и твоей болезнью прошло полгода. О, я ненавижу его, но люблю его сына, этого светлого мальчика, мальчика, которого нет у нас тобой.

Мой титул с моей смертью отойдет к моему двоюродному братцу. У наших дочерей итак все свое. Аманда — леди Портси, пускай ее муж не титулованный дворянин, но он очень любит ее. Урсула — баронесса Уэсли, лучше и не придумаешь. Диана — леди Холстон, да, жена его сына. Джорджина, любовь моя, ну почему ты так рано ушла от меня? Почему оставила одного в этом мире, почему, любимая?

Грусть всегда бывает недолгой, как и счастье. Все приходит, все уходит. Все меняется, ничто не остается прежним. Жизнь быстротечна. Жизнь прекрасна и жестока. Но в тот февраль счастье переполняло наших героев.

Примечание к части

Группа: https://vk.com/clubdubo.savanski.dupont

>

Глава 17

Нельзя давать власть опасным чувствам.

Пенни Джордан. «Лестница на седьмое небо»

Лето 1925.

Вместе они уже были девять лет. Долгих девять лет. С годами поблекла страсть, выцвела ревность, исчезла животная необходимость друг в друге. С годами все проходит, когда-нибудь чувства, как бы хороши сшиты они ни были, изнашиваются: начинают либо тлеть, либо трещать по швам. Только срок у всех разный. Для кого-то нужен года, чтобы былая искра потухла, а кому-то и двадцать лет. Но когда пролетает день за днем, ты узнаешь все больше и больше о человеке, тогда-то и пропадает новизна.

Мужчина привык видеть жену по утрам растрепанной и, казалось бы, изучил каждую складочку на ее теле, измененном родами, узнал все ее секреты и научился читать по глазам мысли. Женщина же, как ей думалось, приучила мужчину окончательно, вытравила из него привычку разбрасывать вещи по дому и вечно спорить с ней. Она уже довольна, что спутник слушает ее во всем, хотя это отрицает, а сам он устает от бытовых проблем, которые она ему якобы позволяет решать.

С годами погибает и прежний интерес, и тогда мужчине, по природе охотнику, нужна свежая добыча. Он мечтает о юном теле, о чем-то новом, все то же самое, что было со старой спутницей, чувствуется чем-то новым. Мужчина рассуждает, что попробует чего-то свежего и вернется к жене, а она, узнав, будет повторять фразу, произносимую на протяжение тысячелетий: «Хорошо, что пока он возвращается домой». Только поняв, что так будет всегда, женщина начинает мириться с этим. С годами появляются дети и то, что не хочется делить при разводе, с годами все станется сложнее, не тем...