Великая охота на ведьм. Долгое Средневековье для одного «преступления» - Людовик Виалле

Мейсимили и Катрин Эмар, очень близких обществу деревни Арвье (Кейра); у них в общей сложности насчитывалось более двадцати детей и внуков, среди которых было несколько девушек брачного возраста. «Здешние места не нуждаются в подобных примерах», – заявили сыновья. А подростки тем более не нуждались в подобном бесчестье. Правитель Дофине удовлетворил их просьбу.

Иногда пытались помочь осужденному бежать: в мае 1424 года в Экзиле (итальянская часть Дофине, провинция Турин) Жанну Гарсен пришлось караулить днем и ночью, пока строили хижину, где ее собирались запереть и сжечь; палач покинул тюрьму в последний момент. Очевидно, у этой вдовы еще оставались преданные родственники и верные друзья. Однако вспомним о десяти прихожанах из Ристола, отправленных в 1428 году доставить Франсуазу и Симеонду к месту казни: сам факт примечателен острым психозом, превращавшим жителей общин в помощников инквизиторов и активных доносчиков, деятельных участников преследования поклонников Сатаны.

Режиссеры

Надо понимать насколько, помимо создания атмосферы террора, дела о ведовстве являлись делами судебных органов, иначе говоря, власти, которую нельзя было не признавать. Когда же интересы политической структуры и сложного устройства судебной власти на местах расходились, на кон ставилась любая человеческая жизнь, оказываясь ставкой в игре, где человеческому места не оставалось: для той или иной партии важен был не обвиняемый, а умение заставить уважать ее права.

Случай в долине Шамони, описанный в тоненькой книжечке Карин Дюнан «Жители гор, одержимые бесом»*, особенно характерен, когда мы говорим о грузе соперничества, унаследованном из прошлых веков. Мирское владение находилось в ведении бенедиктинского монастыря, во главе которого почти шесть десятков лет, с 1439 по 1487 год, стоял член одного из наиболее могущественных семейств Женевского диоцеза, родственник герцога Савойского Гийом де Равуар. Этот человек часто использовал непотизм, в частности, устроив в 1446 году своего брата Ги шателеном (тот оставался им до 1483 года), то есть представителем светской власти в долине, а в 1456 году пристроил своего брата Юга на должность кюре. Иначе говоря, семья Равуар наложила лапу на долину в то самое время – точнее, с 1458 по 1462 год, – когда там сожгли тринадцать человек. Завоевав более века назад целый ряд вольностей, жители общины Шамони получили право – что само по себе редкость – решать важнейшие дела и выносить смертные приговоры, то есть исполнять обязанности уголовного суда. Они могли судить от имени настоятеля, после того как клирик из окружения настоятеля или кто-то иной, имеющий таковую власть, провел процесс; они получали содействие юриста, которого настоятель был обязан им предоставить в качестве советника.

Вот лаконичное описание декорации: небольшая труднодоступная долина, окруженная лесами и высокими горами, идеальная сцена для закрытого судебного заседания; довлеющая власть местного сеньора; сообщество жителей, не склонных подчиняться, а потому старающихся не угодить в силки, окружившие их со всех сторон; прибывший из доминиканского монастыря в Женеве инквизитор, о котором почти забыли.

29 апреля 1462 года, согласно судебному предписанию общины Шамони, четверых мужчин и четверых женщин, среди которых находилась жена крупного местного землевладельца, три года назад исполнявшего обязанности синдика общины, привели к приходской церкви, где инквизитор, доминиканец Клод Рюп произнес проповедь и заявил о виновности обвиняемых. Один за другим обвиняемые публично исповедались в своих преступлениях. Затем их повели во двор монастыря, туда, где светский суд выносил судебные постановления, чтобы выслушать решение суда. Жак Болле, назначенный сообществом сведущих лиц Шамони, зачитал приговор, вынесенный шести колдунам и ведьмам:

Во-первых, обнаружено и законным образом доказано, что названные выше Жан Эфрансей младший, Жан Дюмолар по прозванию Толстяк, Пьер дю Нант, Мишель, жена Рамюса де Ла Виля, Жанетта, жена Мишо Жилье, и Перонетта, жена Мартена дю Бетекса, добровольно впали в преступление ереси и вероотступничества: отвергнув вечное величие Господа Бога нашего и весь сонм его ангелов. Они преклонили колени перед адским дьяволом, являвшимся в обманных личинах, о чем во время процесса, начатого против обвиняемых, напомнил и известил публику инквизитор в своей речи; наконец, обвиняемые совершали ежегодное подношение животных дьяволу, о чем и сказано в том же самом месте.

Вот почему Жак Болле, судья, от имени всей общины судил, решил и вынес окончательный приговор, постановив, что Жан Эфрансей, Жан Дюмолар по прозвищу Толстяк, Пьер дю Нант, Мишель, жена Рамюса де Ла Виля, Жанетта, жена Мишо Жилье, и Перонетта, жена Мартена дю Бетекса, будут сожжены заживо на огне, дабы душа их отделилась от тела, а кости обратились в прах, и не осталось бы от них ничего, а все сжег бы огонь. И будет происходить сия казнь публично, на глазах у всех людей, что захотят присутствовать при этом сожжении, и состоится оно на высоком месте, видном со всех сторон, дабы наказание, ими заслуженное, послужило для устрашения многих. К тому же, он сказал и объявил, что их имущество, каким бы оно ни было, должно конфисковать и отдать достопочтенному господину приору аббатства Шамони, поскольку он является мирским сеньором сего места.

Двоих обвиняемых подвергли допросу с пристрастием; по этой причине нет нужды комментировать содержание приговора:

А что касается вышеназванной Перонетты, вдовы Мишеля де Уша, о ней сказано, что, помимо преступления ереси, указанного выше, она виновна еще и в совершении иных непростительных действий. Она отдавалась, и зачастую неоднократно, дьяволу из ада и совершала самый отвратительный противоприродный грех с несколькими мужчинами, а также во время шабаша ела детей и совершала иные действия, о которых лучше даже не упоминать. Он [= Жак Болле] изрек, рассудил и заявил, что эта самая Перонетта должна получить наказание, соответствующее тяжести ее проступка, и ее крепко привяжут к деревянному столбу правосудия, высокому, чтобы ее видели все, и, привязанная, она должна будет сидеть непосредственно на горячем и раскаленном железе в течение трех минут, затем подожгут связки хвороста, из коих сложен костер, так, чтобы сама Перонетта сгорела вся полностью, чтобы душа ее отделилась от ее тела, и чтобы кости ее превратились в прах; что же касается ее имущества, оно будет конфисковано и передано сеньору, о котором сказано выше.

Что же касается вышеназванного Жана Грелана, было установлено, что он, кроме преступления ереси, совершил и другие преступления, еще более бесчеловечные и более ужасные; и за варварское и неслыханное оскорбление, коему он подверг священнейшее тело Христово, попирая его ногами, должно наказать его в соответствии с тяжестью его проступка, или хотя бы в приблизительном соответствии, ибо любой казни мало по сравнению с тяжестью его вины. Во имя Христа, названного выше, Жак Болле