Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

кораблей и в три раза больше моряков для нападения на Кале, чем Лондон, утверждал, что эта оценка наверняка сильно занижена. Современные исследования, которые почти всегда приводят к уменьшению более ранних оценок, напротив, считают ее определенно слишком завышенной. Но чума, безусловно, принесла с собой страшное опустошение, и восстановление было медленным. В начале XVI века в прошении, направленном буржуазией Генриху VIII, о великой чуме было сказано: «По причине которой большая часть жилищ в указанном городе обезлюдела, приходила в упадок и подвергалась разрушению, и в наши дни превратилась в сады и пустыри…» Недостроенная башня Святого Николая, начатая в годы процветания и заброшенная, когда и денег, и рабочих рук одновременно стало не хватать, является данью той деятельности, которую совершала Черная смерть.

Округ Клер, куда входило около 15 поместий, принадлежавших графам, дает интересную иллюстрацию того, как крупный лендлорд может пережить трудные времена. В целом округ пострадал не слишком серьезно и определенно гораздо меньше, чем группа поместий Мортимеров, располагавшихся вокруг замка Бриджвотер в графстве Сомерсет. Сильнее всего досталось деревне Стендон, находившейся вовсе не в Восточной Англии, а в Хертфордшире. Количество трудовых повинностей уменьшилось вдвое, а некоторые участки оставались незанятыми более двадцати лет. Но даже в этом несчастном поместье, как только прошел период первоначального шока, общая сумма полученной арендной платы оказалась ниже всего на какие-то 15 %. Немедленным следствием Черной смерти стало резкое повышение стоимости рабочей силы, но к 1360-м годам она снова упала, оставшись немного выше того уровня, на котором держалась до эпидемии. В течение года или двух значительная часть владений лендлорда не обрабатывалась, но вскоре это тоже было исправлено.

Мортимеры пострадали существенно меньше, чем большинство их соседей. Обобщая, можно сказать, что это справедливо для всего класса крупных земельных магнатов, которым удалось пережить кризис XIV–XV веков. Доктор Холмс[101] в своем анализе поместий высшей знати указал, что благодаря сохранению привычных доходов они успешно забирали большую долю сокращавшегося объема продукта. Нанесенный таким образом ущерб в середине XIV века был скомпенсирован за счет уменьшения спроса, вызванного огромной смертностью во время эпидемии. Но в долговременной перспективе это было движение противоположное экономическому тренду, которое ослабляло устойчивость системы, делавшей его возможным.

Норфолк особенно богат теми ямами и насыпями, в которых местные историки старательно распознают исчезнувшие деревни былых времен. Мы уже упоминали тенденцию приписывать подобные исчезновения губительному воздействию Черной смерти. В Норфолке это выглядит еще менее оправданным, чем где бы то ни было. Более сотни норфолкских деревень, существовавших во времена создания «Книги судного дня», впоследствии исчезли. Тридцать четыре из них не существовали уже к 1316 году, а другие почти наверняка обезлюдели между этой датой и 1348 годом. Только одна из оставшихся деревень, Рингстед-Парва, перестала существовать как община между 1348 и 1351 годом. Остальные просуществовали до второй половины XV века, а то и дольше.

«Нет больших сомнений, – пришел к заключению мистер Эллисон, – что Черная смерть сыграла не более чем вспомогательную роль в произошедшей депопуляции деревень Норфолка». Но хотя преувеличить разрушительную силу чумы очень легко, было бы еще большей ошибкой преуменьшать ее. О больших участках территории графства, в частности о пустоши вокруг Брендона, можно сказать точно, что они так никогда и не возродились. Слабые экономически и переживавшие упадок еще до 1348 года, когда Черная смерть нанесла свой удар, эти территории уже были обречены, а из-за эпидемии их жители были вынуждены искать другие земли в более благоприятных частях страны. Власть, которую цивилизация установила в приграничных землях во время великой экспансии XIII века, была особенно слабой в Восточной Англии. Теперь цивилизация неумолимо отступала назад, и дикая природа снова брала свое.

Епископ Бейтман вел мирные переговоры с французами, когда чума приблизилась к границам его епархии. 10 июня он вернулся морем в Ярмут и, высадившись на берег, узнал, что его брат, сэр Бартоломью Бейтман из Гиллингема, уже в могиле. Поспешно прибыв в Норвич, епископ обнаружил свирепствовавшую там чуму. Его генеральный викарий Томас де Метволд скрывался в Терлинге, графство Эссекс, а в его дворце, расположенном рядом с кладбищем кафедрального собора, было почти невозможно находиться из-за трупного запаха. Он сразу же приказал Метволду вернуться к своим обязанностям, но маловероятно, чтобы генеральный викарий это сделал, когда сам «бесстрашный епископ», как назвал его Джессоп[102], был на пути в свое сельское поместье в Хоксни, расположенное почти в 20 милях к югу от Норвича. В течение следующих нескольких месяцев епископ провел три дня в Ипсвиче, но в столице своей епархии не появлялся до тех пор, пока чума благополучно не закончилась.

В 1349 году Норвич определенно не был тем местом, где было бы приятно провести лето и осень. «В одном только городе умерли, – писал Бломфилд[103], возможно путая цифры, относящиеся к городу и ко всему графству или епархии, – не менее 57 104 (или, как более верно указывали другие, 57 374) человек, не считая духовенства и нищих». Он допускал, что эта цифра может показаться слишком большой, поскольку в 1806 году, когда вышла его работа, население Норвича по-прежнему было намного меньше, чем число смертей в 1349-м, но пояснял, что в середине XIV века город переживал период «небывалого расцвета за всю свою историю». Считая, что в каждом из 60 с лишним приходов проживало около 1000 жителей, и делая соответствующие допущения для пригородов и религиозных учреждений, Бломфилд рассчитал, что в 1348 году все население должно было составлять как минимум 70 000 человек. Сибом соглашается, что смертность в этом районе могла составлять 57 000, но общую численность населения оценивает в 60 000, очевидно считая, что уровень смертности в 95 % не требует никаких особых пояснений. Основываясь на списках должностей, профессор Рассел оценивает численность населения Норвича в 1311 году примерно в 13 000. Гениальная догадка Рассела состояла в том, что цифра пять, стоящая вначале, была добавлена каким-то нерадивым переписчиком и что старинную запись, на которую ссылается Бломфилд, нужно читать как 7000 умерших. Возможно, он прав, но поскольку, как он сам часто указывает, цифры средневековой статистики неизменно сильно завышены, представляется проще считать, что к Норвичу применимо обычное правило. В любом случае представляется верным, что Норвич, второй город в королевстве, потерял более половины своего населения и не только никогда больше не вернул себе эту позицию в масштабах всей Англии, но к концу XVI века едва ли восстановил численность населения в абсолютных цифрах.

Несмотря на то что в целом епархия Бейтмана, похоже,