Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

мобильность населения и что в основном большие города восстанавливались и росли за счет прилегающей сельской местности. Маловероятно, чтобы такая обедневшая деревня, как Уивилл, пополнила Лестер настолько богатыми людьми, что в течение нескольких лет по приезде они смогли платить налоги. Но было бы совсем неудивительно, если бы кто-то из немногих выживших вилланов решил, что с него хватит беспросветной бедности, и отправился попытать счастья в большом городе.

В Дербишире в епархии Личфилд в 108 приходах умерли 77 приходских священников. Местный историк писал, что семья Уейкбридж жила на широкую ногу «в таком же здоровом и малолюдном месте, как и любая другая из тех, кого можно встретить на красивых склонах холмов Дербишира». Но их богатство и уединенность ничем не помогли им. За три месяца Вильям де Уейкбридж потерял своего отца, жену, трех братьев, двух сестер и свояченицу. «Этот великий мор, – писал доктор Кокс[106], – сильно ослабил сдерживающие струны совести многих выживших, и результатом стала прискорбная вспышка распутства». По крайней мере, этой вторичной инфекции сэр Вильям де Уейкбридж не был подвержен. Он ушел в отставку и передал значительную часть своего с трудом нажитого наследства церкви.

Ноттингемшир замечателен в основном большой неравномерностью заболеваемости чумой на его территории. Смертность среди приходских священников в архидиаконстве в целом составила 36,5 %, что существенно ниже средней по стране. Однако за этой цифрой скрываются чудовищные 48 % умерших в Ньюарке и Ретфорде, включая Шервудский лес и равнины в долине Трента, где смертность едва доходила до 32 %. В целом это графство еще ярче демонстрирует удивительный феномен, о котором уже упоминалось при рассмотрении других частей Англии: в графствах, расположенных выше и имевших предположительно более здоровые условия, уровень смертности оказался гораздо выше, чем в низинных и болотистых местах.

Цифры для священнослужителей в Ноттингемшире хорошо иллюстрируют опасность категорических заявлений в отношении того, что на самом деле является лишь допущением. На имевшиеся в графстве 126 приходов пришлось сделать 65 новых назначений. Сидом полагает, что все они были вызваны смертью предыдущих священников, и Гаске соглашается с этим предположением, делая вывод: «Обнаружилось, что количество смертей среди приходских священников, как и в других случаях, составляло половину от общего числа». И только исследования, проведенные Гамильтоном Томпсоном, цифры которых приводились выше, показали, что в случае Ноттингемшира в почти 28 % случаев место приходского священника оказывалось вакантным по другим причинам, в связи с чем стало ясно, насколько преувеличенными были более ранние цифры.

Соседний Линкольншир пострадал сильнее, чем любое другое графство. Он был поделен на два архидиаконства: Стоу на северо-западе и Линкольн, куда входила вся остальная территория графства. В Стоу умерли 57 % приходских священников, а в Линкольне – 45 %, включая 57 % в Стэмфорде, 60 % в самом городе Линкольн и 56 % в покрытом пустошью деканате Гартри. Логичным объяснением таких высоких показателей в Линкольншире могла стать длинная, как и в южных графствах, береговая линия графства, открытая для нападения корабельных крыс. Но здесь логика снова дает сбой. Одним из двух наименее пострадавших деканатов в графстве был Гримсби с долей смертей всего 35 %, хотя, являясь оживленным процветающим портом, он должен был бы находиться в другом конце шкалы.

«В 1349 году, – писал обычный городской клерк из Бликинг-Хомилиз, – начиная с Вербного воскресенья того года, в Линкольн пришла та великая чума, которая распространилась по всему миру и продлилась до дня рождения святого Иоанна Крестителя [24 июня] следующего года, когда она прекратилась, хвала Господу, да пребудет вечно его царствие. Аминь».

К 1349 году Линкольн уже начал терять экономические позиции, и его последующий упадок по меньшей мере до некоторой степени имел другие более ранние причины. Но доказательством того, как сильно он пострадал, была не только высокая смертность среди приходских священников. В «Книге бурвармота»[107] показано, что из 295 завещаний, содержащих распоряжения относительно арендной платы за жилье в многоквартирных домах, собранных за 54 года, непосредственно предшествовавших и следовавших за эпидемией чумы, 105 можно приписать к 1349 году. Это примерно соответствует количеству завещаний за 30 обычных лет, и почти все они были зарегистрированы в июне и июле.

Хронист из Лоут-Парк, большого цистерцианского аббатства, расположенного в 25 милях к северо-востоку от Линкольна, описал вспышку эпидемии кратко, но емко. «Эта чума, – писал он, – убивала иудеев, христиан и сарацинов без разбору. Она уносила исповедника вместе с кающимся. Во многих местах в живых не осталось даже одной пятой от [живших там] людей. Она наполнила весь мир ужасом. До этого времени никто никогда не видел и не слышал о такой огромной эпидемии, потому что считается, что даже воды Всемирного потопа в дни Ноя не унесли такого множества народа. В тот год многие монахи из Лоут-Парк умерли, и среди них 12 июля – аббат Дом Уолтер де Луда. Его похоронили перед высоким алтарем рядом с рыцарем сэром Генри Вавасуром».

Никакая сельская экономика не смогла бы быстро восстановиться после такого опустошения. Любые обобщения опасны, но по меньшей мере можно с уверенностью сказать, что самые южные округа линкольнширской пустоши – «классический район разрушенных церквей и утраченных деревень», обезлюдевший полностью. Прошли века, прежде чем произошло настоящее повторное заселение этих земель. Действительно, было убедительно показано, что население многих болотистых местностей в конце XIII века было таким же, если не больше, чем согласно переписям XIX века. Пятнадцать деревень в Линкольншире исчезли непосредственно в эпидемию Черной смерти или через одно-два десятилетия после нее. Возможно, все они были малонаселенными и экономически слабыми еще до середины XIV века, но в большинстве случаев последний удар нанесла именно чума.

28 июля 1348 года архиепископ Йорка Зуше, получив известия с континента, поднял тревогу и отправил своему стаду предупредительный наказ. «Поскольку жизнь людей на земле – это война, – писал он, – неудивительно, что тех, кто бьется со злом мира, временами тревожат непонятные события – иногда благоприятные, иногда наоборот. Потому что всемогущий Бог иногда позволяет, чтобы те, кого он любит, были наказаны, чтобы в минуту их слабости укрепить их, пролив на них свою духовную благодать. Поскольку новости теперь распространяются широко, каждый знает о великой чуме, смертности и заражении воздуха в разных частях мира, которое в настоящий момент особенно угрожает земле Англии. Это определенно вызвано грехами людей, которые, исполнившись самодовольством от своего благосостояния, забыли о щедрости самого высокого Дарителя». Чтобы отвратить приход ужасной чумы, архиепископ предписывал молиться, как положено, участвовать в процессиях и петь литании.

Когда архиепископ обращался с этими словами к своей пастве, Черная смерть еще