Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

чума свирепствовала с особенной силой, вошло в обычай предварять планы будущих расходов «перечислением утраченных жизней и участков, ставших вакантными, после великого мора 1348 года». Архидиаконарий, территория которого существенно превышала территорию графства, вероятно, пострадал не особенно сильно. В низинном болотистом районе Сент-Ивс потери составили всего 23 %, в Холленде – 24 %, а в Питерборо – 27 % от числа держателей церковных должностей. Болота и низины из-за обилия москитов, как правило, ассоциируются в народном сознании с лихорадкой и болезнями. Но в случае Черной смерти они опровергли эту славу. Одно из возможных объяснений заключается в том, что они часто находились далеко от моря и основных коммуникационных артерий и, таким образом, оказались до некоторой степени защищены от инфекции. Другое – что такие сырые места, где жило мало людей, не слишком привлекали крыс. Но Черная смерть наносила удары слишком резко и неравномерно, чтобы исключения из общего правила можно было назвать с большой определенностью, и некоторые болотистые области пострадали так же сильно, как и любые другие части страны.

Привести статистику, которая демонстрирует, что Хертфордшир пострадал меньше, чем другие графства, не означает попытки преуменьшить муки, выпавшие на долю его обитателей. Для жертв чумы крайне мало значило, составляла смертность 37 % или только 34 %, риск и смертельная боль были такими же. Каракули, оставленные на стене церкви Святой Марии в Эшвелле, отобразили черный ужас чумы. «Злосчастный жуткий разрушительный год, – нацарапал на камне неизвестный в один из дней 1350 года, – от людей остались только останки…» В графстве есть множество примеров почти полной гибели. В Стендоне, расположенном в шести милях к северу от Уэра, 32 арендаторов заподозрили, что они косили траву лорда. В 1349 году на покос не вышел ни один человек, и луговые травы так и остались гнить на корню.

Но там, где проводился анализ достаточно большого количества поместий, позволявший получить обоснованные результаты, в очередной раз поражает скорость возрождения сельской местности. Доктор Леветт[99], чей личный вклад в изучение истории Черной смерти – хотя некоторые ее выводы представляются в наши дни слишком экстремальными, – привнес здравый смысл и холодный научный подход в сферу поразительно богатую необоснованными фантазиями, помимо всего прочего изучила поместья крупного аббатства Сент-Олбанс. Как выяснилось, самыми страшными для этих поместий были апрель и май, оказавшиеся наименее опасными месяцами с точки зрения местной экономики. Посевы пшеницы можно было спокойно предоставить самим себе, пока у оставшегося населения не найдется времени позаботиться о них, а прополку и вспашку без серьезных последствий отложить на год. Но даже с учетом этой удачи следовало ожидать серьезного отката назад экономики поместий. Так и случилось, но, как отмечает доктор Леветт, «обычный историк, изучающий период эпидемии, работает в двух предположениях: 1) что каждый сельский фермер до прихода чумы был занят до предела своих возможностей; 2) что после нее все оставшееся население, ленивое и безразличное к собственным владениям, вскочило и побежало по стране в поисках высоких заработков. Ни одно из этих предположений не выдерживает критики».

Как только самый страшный шок остался позади, энергичное, дисциплинированное и умное управление быстро заставило колеса сельского хозяйства крутиться снова. Поместья Сент-Олбанс были хорошо налаженными процветающими хозяйствами, располагавшимися на плодородных сельскохозяйственных землях и имевшими за спиной богатство и могущество аббатства. Им не составило большого труда переманить работников из других, не столь успешных поместий. Было бы большой ошибкой считать, что все, что справедливо для них, справедливо и для большинства английских поместий, но так же верно, что они вовсе не были уникальны.

Само аббатство пострадало несколько больше, чем его поместья. Один из его самых известных аббатов, Майкл из Ментмора, был сражен чумой 2 апреля 1349 года после 13 лет служения, «будучи первым, кто пострадал от той страшной болезни, которая позднее унесла его монахов. Первые симптомы он начал чувствовать в Чистый четверг, но из почтения к празднику и памятуя о смирение Господа нашего, он отслужил праздничную мессу, а затем, прежде чем приступить к обеду, кротко и набожно омыл ноги бедняку. После обеда он продолжил мыть и целовать ноги всех братьев и без чьей-либо помощи, в одиночку совершил все свои дневные дела. На следующий день, когда болезнь усугубилась, он лег в постель и, как истинный католик, исповедался и, покаявшись всем сердцем, соборовался. В атмосфере печали тех, кто его окружал, он продержался до полудня Пасхи… И в тот же период там умерли 47 монахов…».

Соседнее архидиаконство Бедфорд потеряло 38,6 % всех держателей церковных должностей. В Милбруке, расположенном к югу от города Бедфорд, среди тех, кто умер, был хозяин поместья лорд Питер де Сент-Круа. В посмертной инквизиции было сказано, что все вилланы и батраки умерли, а через несколько месяцев за отцом последовал его сын и наследник Роберт. С учетом того, что подобные ситуации были обычным делом, неудивительно, что Бедфорд, бывший центром окружающих сельскохозяйственных земель, резко лишился своего благосостояния. Общий упадок английской сельской экономики определенно начался задолго до 1350 года и, вероятно, продолжился бы даже без эпидемии, но, по крайней мере, в случае Бедфорда в истории графства принято считать, что решающим фактором стала чума. Чтобы вернуть себе прежнюю силу, городу понадобилось 150 лет.

В Восточную Англию, обычно определяемую как несколько изменчивая конструкция, включающая Кембриджшир, а также Норфолк, Саффолк и север Эссекса, Черная смерть пришла, по-видимому, в марте 1349 года, достигала пика в мае, июне, июле и осенью сошла на нет. Типичный случай представляло собой поместье Корнард-Парва, где судебное заседание, состоявшееся 31 марта, сделало записи о девяти смертях. К 1 мая умерли еще 15 человек, из которых семеро не оставили наследников, и можно предположить – хотя это, конечно, не означает уверенности, – что в таких случаях речь шла о смерти всей семьи. К 3 ноября после долгого перерыва, в течение которого, вероятно, из-за чумы никаких заседаний судов не проводилось, умер священник и еще 36 арендаторов, и на этот раз наследников не оставили 20 человек. Продолжительное разрушение экономики, как следствие эпидемии Черной смерти, хорошо видно на примере торгового города Садбери в графстве Саффолк. В 1340 году там имелось 107 старинных прилавков, где была разрешена торговля в еженедельный базарный день. К 1361 году их число упало до 62.

В этот период Ярмут был одним из самых процветающих городов и определенно самым главным морским портом Восточной Англии. Сибом[100] считал, что его население в 1348 году составляло более 10 000 человек, а кардинал Гаске, указывая, что Ярмут снарядил 220