Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

хорошо демонстрирует случай в поместье Рудхит, расположенном между Нортвичем и Макклесфилдом. Запись в судебном протоколе гласит: «В деньгах… судьями Честера и другими, и по совету лорда по причине бушевавшей чумы была прощена арендаторам третья часть их арендной платы, поскольку арендаторы желали уйти и передать свое имущество в руки лорда, если они не будут получать эту скидку, пока дела снова не улучшатся, и это имущество не будет стоить больше… 10 фунтов 13 шиллингов 113/4 пенсов».

Было бы интересно узнать больше насчет статуса этих арендаторов. Уже в скором времени правительство приняло закон, препятствовавший миграции свободных арендаторов, но было бы неудивительно, если бы арендаторы из Рудхита на самом деле не имели законного права бросать свои участки и просто шантажировали лендлорда, угрожая совершить незаконные действия. Такой случай определенно не стал бы чем-то исключительным. Знание, что закон на его стороне, являлось слабым утешением для лорда, чьи арендаторы сбежали и теперь работали в каком-нибудь соседнем поместье, имея более благоприятные условия и находясь под защитой своего нового господина, который хотя, может, и сожалел о нарушении феодальных законов, но прежде всего был заинтересован, чтобы его дома были заселены, а его земли обработаны.

Мистер Рииз, ведущий авторитет в изучении Черной смерти в Уэльсе, записал горькие жалобы уэльского поэта того времени Иеуана Гетина, который, должно быть, заболел и описал чуму в марте или апреле 1349 года: «Мы видели, как смерть проникла к ним, словно черный дым. Смерть, которая отсекала молодых, бесплотный фантом, не знающий ни пощады, ни сочувствия. Будь проклят этот нарыв под мышкой, ужасный, жгучий, откуда бы он ни исходил, шар, который причиняет боль и заставляет громко кричать, тяжесть под руками, болезненная шишка, белый ком. Он имеет форму яблока, головки лука, небольшого нарыва, который не щадит никого. Он страшно жжет, как горящая зола, ужасная штука серого цвета. Эти отвратительные высыпания, которые появляются с невероятной поспешностью. Они похожи на семена черного гороха, хрупкие частички морского угля, и их обилие предвещает конец. Это ужасный узор сыпи, который покрывает все тело. Она как дождь из гороха, ранний орнамент Черной смерти, сгоревшая россыпь осколков ракушечника, Черная смерть похожа на полпенса, на ягоды. Ужасно, когда они рассыпаны на белой коже».

«Черный дым», «бесплотный фантом» – такие фразы описывают нечто загадочное и ужасное, что было в чуме для тех, кто страдал от нее. Но более всего в описании Гетина трогает то, что он не позволяет ужасу завладеть им, а языком поэта и глазом ученого-наблюдателя старается схватить физический облик этого феномена и найти что-то похожее, чтобы передать читателю в точности, что он видел. Это была дерзкая самоотверженность врача, который на смертном одре записывает свои симптомы, меняющиеся от момента к моменту, чтобы в будущем это помогло обучить его коллег. Мужество таких людей, как Иеуан Гетин, вело человечество к победе над невзгодами.

Джеффри Пекарь проследил движение эпидемии чумы по территории Англии. «На следующий год, – писал он, – она разорила Уэльс так же, как Англию…» Выражение хрониста туманно, но из контекста похоже, что слова «следующий год» должны относиться к 1350-му. Это может быть неверно. Чума затронула Уэльс в основном в то же время, что и его английских соседей. На юге это произошло несколько раньше, поскольку инфекция, очевидно, прошла по долине Северна в Монмаутшир до того, как проделала путь через Глостершир и Вустершир.

К марту 1349 года чума прочно захватила все владения Абергавенни. Хозяин восточной части умер в начале месяца, и к середине апреля разорение было практически полным. В поместье Пенрос смогли собрать только 4 фунта арендной платы из причитающихся 12 фунтов, «потому что многие участки стояли пустыми и заброшенными из-за отсутствия арендаторов». Опекун наследника обратился с прошением о снижении ренты, составлявшей 340 фунтов, на 140 фунтов. Расследование позволило не платить долги на сумму не более 60 фунтов, но что более важно, согласилось с постоянным снижением ренты на 40 фунтов. Должно быть, ущерб действительно был большим, если скептически настроенные королевские чиновники оказались готовы согласиться, что в ближайшем будущем нет никакой надежды на полное восстановление.

Насколько можно проследить движение эпидемии, она, похоже, прошла на север через приграничные графства Херефорд, Шропшир и Чешир и повторно вошла на территорию Уэльса на северо-востоке. Добытчики свинца в Холивелле, расположенном в нескольких милях западнее Флинта, пострадали так сильно, что выжившие отказались от продолжения работ. Судебные протоколы из Рутина дают необычайно полную картину разгула чумы в этой части Уэльса. До конца мая ничего необычного, по-видимому, не происходило. Потом, на второй неделе июня, в юрисдикции суда Абергвиллера произошло семь смертей – ненормально большое количество для этих мест. Эпидемия быстро распространялась. В течение следующих двух недель умерли 77 обитателей Рутина: 10 в Лланголлене, 13 в Лланерхе, 25 в Догфилинге. Смертность держалась на таком же или даже более высоком уровне до середины июля, затем на несколько недель уменьшилась, а в последние три недели вернулась в своем самом свирепом обличье. Наконец, худшее осталось позади, и зима не принесла существенных потерь.

Рииз считает, что Черная смерть, вероятно, добралась до Кармартена по морю. Среди первых жертв двое определенно были чиновниками с рынка, где заключались сделки на оптовую продажу и экспорт, и, если зараженные суда заходили в гавань, занятие этих людей представляло особую опасность. Лорд Кармартен, а фактически принц Уэльса, пострадал не меньше других крупных землевладельцев, поскольку поступления от мельниц и рыбной ловли резко упали, а от ярмарок, являвшихся одним из самых прибыльных источников дохода, тоже пришлось отказаться.

В Кардигане смертность была такой высокой, а страх заразиться таким сильным, что оказалось почти невозможно найти кого-нибудь на место церковного сторожа, смотрителя или пристава. Из 104 арендаторов до середины лета 97 умерли или сбежали.

В XIV веке Уэльс делился на нижние земли – Инглишри, контролируемые в основном колонизаторами с той стороны границы и использовавшие манориальные принципы хозяйствования, сходные с английскими, и верхние – Уэлшри, то, что осталось от страны несчастным представителям коренного населения. На этих землях английские приказы не выполнялись, и записи, дожившие до наших дней, не дают представления об участи, постигшей их обитателей. То, что они пострадали, представляется очевидным, и, если аналогия с английскими холмами уместна, они пострадали сильнее, чем пришельцы, захватившие их равнины. Но влажный туман, который с таким постоянством окутывает горы Уэльса, способен сбить с толку историка с таким же успехом, как туриста. И даже крупицы фактов, на которых можно было бы