Черная смерть. Как эпидемия чумы изменила средневековую Европу - Филип Зиглер

по-прежнему остается неясным. Мы даже не знаем, откуда она пришла. Наиболее вероятным источником является Бристоль, который в то время являлся главным центром англо-ирландской торговли, но она с таким же успехом могла прийти из Гаскони или из какого-нибудь порта Бретани. Но более важным и намного более загадочным являлось время прихода эпидемии. Джон Клин был категоричен. Имея в виду 1348 год, он написал: «В месяцы сентябрь и октябрь епископы, прелаты, священники, монахи, знать и другие, женщины, как и мужчины, в огромном множестве из всех концов Ирландии пришли к месту поклонения Молингу [Тич Молинг на реке Барроу]. Их было так много, что многие дни можно было видеть тысячи людей, скопившихся там: одни, благодаря своему благочестию, другие (конечно, большинство) из страха перед чумой, которая в то время сильно распространилась. Она началась в Хоуте вблизи Дублина и в Дрогеде. Эти города были почти полностью уничтожены и обезлюдели: так, в одном Дублине с начала августа до Рождества умерли 14 000 человек».

У нас нет причин более серьезно относиться к цифрам, приводимым Клином, чем к статистике других хронистов, но точно так же нет причин полагать, что он серьезно ошибается в датах. На этой основе можно считать, что Ирландия могла быть заражена в течение одного-двух месяцев после Англии. В целом следовало ожидать несколько большей задержки, но и в таком заключении нет ничего невероятного.

Тем не менее в августе 1349 года архиепископ Армаха Ричард Фицральф во время своего визита в Авиньон говорил папе, что чума уничтожила две трети английской нации, но еще не причинила заметного вреда ирландцам и шотландцам.

В этих странах имели место небольшие вспышки, которые ограничивались областями на побережье. Возможно, информация Фицральфа на несколько недель отставала от времени, но он приехал в Авиньон прямо из Ирландии и в любом случае был хорошо знаком с делами в своей епархии. Чтобы доехать из Лондона в Авиньон, понадобилось бы как минимум 15–16 дней, и допущение в четыре недели не считалось бы слишком щедрым. Путешествие из Дублина заняло бы на несколько дней больше. Но в любом случае архиепископ должен был знать о любом крупном бедствии в Ирландии, случившемся до конца июня. Даже допуская преувеличение со стороны Джона Клина, невероятно, чтобы архиепископ, как от какой-то мелочи, отмахнулся от эпидемии, о которой написали, что из-за нее были «почти полностью уничтожены и обезлюдели» Хоут, Дрогеда и Дублин.

Другая информация подтверждает слова Ричарда Фицральфа. 14 июля 1349 года умер архиепископ Дублина, и в том же месяце скончался епископ Мита. Если Фицральф покинул Ирландию примерно в середине июля, то совсем не удивительно, что к моменту его аудиенции у папы он не знал этих новостей. Более странно, что обе смерти случились почти через год после того, как чума, согласно Джону Клину, опустошила Ирландию. Свидетельство из Анналов Коннахта[111], касающееся 1349 года, приводит к аналогичному заключению. «Великая чума была в этом году в Мойлурге, – гласит запись, – и во всей Ирландии. Мата, сын Кахала О’Руайрка, умер от чумы. Внук графа умер. Король Восточного Брейфне Ричард Рагаллайг умер». Возможно, Клин неправильно выразился и имел в виду, что, хотя первые случаи чумы были описаны в 1348 году, эпидемия не достигла серьезных масштабов до 1349-го. За неимением более удачного объяснения, придется довольствоваться этим. С учетом обстоятельств, о которых писал Джон Клин, ему можно простить определенные стилистические погрешности.

Какими бы ни были даты начала эпидемии, существуют обширные свидетельства ее катастрофического воздействия. Уже в то время, когда Фицральф был на пути в Авиньон, она расползалась из расположенного на восточном побережье Паейла на срединные земли и на запад. Джон Клин пишет, что из его собственного францисканского ордена умерли 25 человек в Дрогеде и 23 в Дублине. В июле 1350 года мэр и бейлифы из Корка подали петицию, умоляя пересмотреть некоторые налоги. Клонмелу и Нью-Россу тоже удалось добиться снижения налогов. Жители Дублина просили предоставить им помощь в размере тысячи четвертей зерна. Уже в конце 1354 года арендаторы некоторых королевских ферм, расположенных вокруг столицы, заявляли, что доведены до нищеты «чумой, которая недавно имела место в упомянутых землях» и «слишком высокими ценами на продовольствие», установленными некоторыми королевскими представителями. Джеффри Пекарь утверждает, что в горах, остававшихся нетронутыми до 1357 года, англо-ирландцев практически полностью сменили чистокровные ирландцы. С этим нельзя не согласиться, но, возможно, урон, нанесенный коренным ирландцам, оказался сравнительно небольшим, и, что более серьезно, они пострадали восемь лет спустя во время следующей эпидемии, а возможно, даже совсем от другого заболевания.

Но, чтобы увидеть реальные масштабы страданий Ирландии, нужно вспомнить, что в просьбах о снижении налогов они обычно ссылались не только на чуму, но и на «многие другие случившиеся там несчастья», «разрушение и захват земель, домов и собственности нашими врагами». Инквизиция земель Роджера де Мортимера обнаружила, что «обширное процветающее поместье с большим количеством свободных арендаторов, фермеров и горожан утрачено». Поместье Гишил, принадлежавшее графу Килдеру, «ничего не стоило». Земли в графстве Лонгфорд «стояли заброшенными за отсутствием арендаторов». Все эти констатации печального факта звучали знакомо и могли бы быть списаны с записей из любого английского графства, восстанавливавшегося после эпидемии чумы. Но в Ирландии они проистекали из 1320-х и 1330-х годов, будучи плодами не чумы, а непрерывной гражданской войны, разорявшей страну как в XIV, так и в любом другом столетии. Черная смерть причинила ирландцам не меньше боли оттого, что они привыкли жить в состоянии еще более кровавого хаоса, чем их соседи по ту сторону Ирландского моря, но нельзя забывать, какая большая часть их несчастий имела бы место, даже если бы не было чумы.

Было бы правильно завершить тур Черной смерти по Британии несколькими словами о ее распространении в Шотландии. К сожалению, об этом известно очень мало. Согласно Найтону, шотландцы обрадовались, когда узнали, какая участь постигла их ненавистных соседей в Англии. Они посчитали это заслуженным воздаянием за прошлые обиды, а когда чума перебралась через Камберленд и Дарем, собрали силы в лесу Серкрик и, «насмехаясь над своими врагами», ждали наилучшего момента для вторжения. Этот смех оказался последним, поскольку, когда они уже были готовы напасть, «шотландцев поразила страшная погибель, и внезапная жуткая смерть проредила их ряды так, что за короткий период умерли около 5000». Солдаты, охваченные паникой, разбежались по всей Шотландии, умирая по обочинам дорог или принося заразу к себе домой.

«Господь, святой Мунго, святой Ниниан и святой Андрю, защитите нас в этот день…