Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

Емеля, оформи приказ как положено… После того как пожрёшь, а покамест сиди уж, не дёргайся! Сейчас ты своими жирными перстами только бумагу извазюкаешь почём зря!.. Кстати, у тебя там что? Ну, с твоей Тайной Канцелярией? Кого туда предлагаешь во главе? Аль сам не прочь воротиться?

— Не-е-е, Ратиборушка, я против, и ещё как! Не моё ента, ищейками руководить, Велес свидетель, — Емельян поморщился так, будто его слепень за задницу укусил. — А вместо себя знамо кого: конечно, моего бывшего зама на этой должности, Даромысла! Прожжённый старый вояка и опытный сыскарь, во всех тонкостях сего затейливого ремесла сечёт куда лучше, чем я! У нас с тобой как-то был уже о Даромысле разговор. Ежели память не подводит, года три назад, когда мы в Змейград путь держали. Тихоня, кстати, Даромыслу не доверял, совершенно правильно считая моим человеком. Посему и отстранил его от должности, вообще разжаловав до обычного соглядатая. В общем, Ратик, ежели тебе нужен достойный, верный глава Тайной Канцелярии, то лучше кандидатуры не найти. Опыт Даромысла вкупе с волчьей хваткой и преданностью делает из него просто идеального…

— Я понял, Емеля, понял, заканчивай лить воду понапрасну! Коль не осадить тебя, чую, до утра вещать будешь, — Ратибор неодобрительно зыркнул на смутившегося главного советника. — Завтра пришлёшь ко мне своего сыскарюгу, побалакаю с ним по душам. Ежели всё нормально пройдёт, тут же и оформим его новым главой Тайной Канцелярии.

Пышная гульбинушка во дворце в честь восшествия Ратибора на престол проходила в главном церемониальном зале и ближайших комнатах. Длился пир практически двое суток, после чего новоявленный государь, которому знатно надоела непрерывно голосящая пьяная толпа под ухом, велел Брониславу любезно-настойчиво выдворить из терема на улицу сонмище малознакомых ему, не в меру разошедшихся нетрезвых вельмож, бояр и купцов, продолжив уже в узком кругу друзей дальнейшее празднование, нынче плавно перетёкшее в незапланированное совещание.

За княжьим столом в малом обеденном зале, помимо Ратибора, восседали Любомир, Емельян, Мирослав, а также до сих пор не проронивший за трапезу ни слова Ладимир. Последний, окромя хмеля, пару дней ничего не жравший, сегодня явно навёрстывал упущенное, уминая уже какую по счёту баранью голяшку.

Благана же, страсть как не любившая шумные пирушки, третий день отлёживалась в одной из дальних княжеских опочивален, зализывая серьёзные ожоги, полученные в магической баталии с двумя ведьмами. Выходила она из своей каморки очень редко, в основном лишь для того, чтобы сменить повязку на ране дюжего ратника. Есть ворожея упорно отказывалась, объяснив свою голодовку тем, что организм её очень занят, истрачивая все силы на восстановление, посему жратвой нонче набивать его негоже. Зато родниковую водицу старая ведунья пила исправно, в который раз во всеуслышание заявив, что сия живительная влага — основа жизни на земле.

Между тем в дверь зала постучали. В трапезную заглянул Бронислав, новый глава дворцовой стражи, и, найдя глазами Ратибора, извиняющимся тоном промолвил: — Княже, не серчай, что отвлекаю, но тут Борислав на пороге мнётся, проститься желает перед отбытием. Делегация Борграда намылилась домой.

— Пригласи его войти! — тут же скомандовал Ратибор. — Немедля!

— Есть, государь! — Бронислав стремительно распахнул дверь и затем выскользнул в коридор, через пару секунд впуская в трапезную властелина Борградского княжества.

Возникший на пороге Борислав за несколько месяцев плена сильно исхудал; лицо его с правильными чертами осунулось и посерело, но взор оставался всё так же ясен, твёрд и честен.

— Не помешал? — темнокудрый витязь вопросительно вскинул левую бровь.

— В данный момент помешать ты мог только Емеле шептунька извергать втихаря, — беззлобно буркнул Ратибор, не упуская возможности словесно уколоть белобрысого непоседу. Тот, впрочем, целиком и полностью отвечал взаимностью, и новый высокий чин рыжего приятеля племянника Святослава ни капли не смущал. Правда, стоит отметить, что у Емельяна хватало ума не особо усердствовать в своих остротах в отношении нового князя на людях, то бишь при подданных да гостях огневолосого великана.

— Проходи, чего застыл на пороге? — проворчал Ратибор неуверенно мнущемуся на входе Бориславу. — Присаживайся, откушай! Как «прекрасно» кормят в ямах, я знаю, уж поверь мне.

— Благодарю, но я, как ни странно, сыт. Два дня после плена отжирался в твоём тереме до отвала. Да и не за этим я к тебе, княже, нынче пожаловал. Домой мне надобно срочно воротиться, — на ходу произнёс степенно прошествовавший в трапезную Борислав. Кивком головы поприветствовав присутствующих, он остановился перед Ратибором. — Вчера вечером шальная синичка на хвосте принесла, что мои бравые кабанчики войско сколотили да на Мирград выдвигаться собираются, дабы попробовать меня освободить из заточения. И енто неугодное непотребство, сам понимаешь, треба немедля остановить, ибо не хватало ещё пятачкам и косолапым сцепиться меж собой! У нас-то ещё не ведают, что в Мирграде власть сменилась и я уже не пленник здесь. Голубку с весточкой вроде отослали до дому, но то ль в лапы ястреба угодила сия пташка, то ль не поверили мои поросята ни единому слову, решив, что ента обманка от Лютеги, дабы время потянуть…

— Я уяснил твою заботу. Что ж, поспеши тогда, коли такая петрушка кучерявая пошла!.. — незлобливо рыкнул Ратибор, а затем поднялся и повернулся к гостю. — Ты уж не серчай, Бор, что так некрасиво вышло с твоим пленением; бошки тех, кто нарушил священный закон гостеприимства да столь позорно сподличал, торчат нынче на колышках у входа в северные врата нашего града. Можешь на них полюбоваться, когда сегодня мимо проплывать будешь, выдвинувшись до родной хаты.

— Обязательно позыркаю, владыка, — уголками губ улыбнулся Борислав. — А тебя же, могучий витязь, хотел бы ещё раз поздравить с княжеским титулом! Ты достоин медвежьего трона как никто другой!

— Благодарю на добром слове, — простодушно гыркнул Ратибор и протянул длань государю Борграда для рукопожатия.