Ратибор. Возмездие - Александр Фомичев

— Какое там, что ты!.. — Борислав крепко пожал лапу «рыжему медведю». — Наоборот, я очень благодарен тебе за освобождение и отлично осознаю, что снова стал должен… князю Мирграда! А долги я возвращаю всегда. Так что буду нужен — зови! — чернокудрый правитель Борградского государства прямо встретил пристальный взгляд Ратибора и очей не отвёл.

— Твоя помощь понадобится мне куда раньше, чем ты думаешь, княже, — спустя пару секунд проворчал дюжий ратник.

— Ну и славненько! Войско-то мои ужесь собрали!.. Не расходиться же теперича по избушкам без славного мордобития!.. — от души расхохотался Борислав. — Чем быстрее рассчитаемся с тобой, тем шустрее камень с плеч скину; знаешь ли, страсть как не переношу прозябать в долгах!

— Ента мне знакомо, — понимающе ухмыльнулся Ратибор, ненароком ещё сильнее сжав длань борградца. — Поганое чувство, согласен! Я вот почти всем, кому задолжал, вернул сторицей. Почти, да не всем… Хм!.. Ну да ладно, вперёд ладьи забегать не след, — чемпион Кузгара наконец разжал свою медвежью хватку и отпустил посиневшую руку Борислава, с заметным облегчением выдохнувшего. — Что ж, раз мы всё утрясли и пришли к полному взаимопониманию, тогда счастливой дороги, князь! Дадут Сварог с Перуном, прощаемся мы ненадолго!

— Ты чуть культяпку ему не раскрошил, Ратик, — ехидно брякнул Емельян после того, как за государем Борграда захлопнулась дверь. — Он аж покраснел от натуги, так силился не закричать от боли. Ты ента, пыл-то свой поумерь, а то эдак нам всех союзников переломаешь!

— Не могу не заметить, друже, что Емелька прав, — поддержал белобрысого писаря Мирослав. — Твоими здоровенными лапищами дрова колоть да деревья валить можно и даже нужно, ибо мощи в них на пятерых!

— Ну что, остряки, все высказались? — Ратибор присел назад, на стул. — Цыц! Высказались — все! — осаживая хотевшего было что-то добавить Емельяна, с нажимом рявкнул рыжебородый богатырь, после чего хмуро посмотрел на только что закончившего трапезу Ладимира: — Чавось у нас с ослямами? Всех заморских дерьмомесов по подворотням отловили?

— Угу! Кажись, всех! — утвердительно кивнул глава городской стражи. — Палачи не успевают им бошки рубить. Но к утру развесим последние вражеские кочаны вдоль Гранитного тракта.

— Оставьте-ка одного счастливчика в живых, более-менее молодого и здорового. Чтобы на ходулях мог сам передвигаться, без посторонней помощи. Ну и с языком чтоб был. Не вырывать евойный мякиш. Мне нужно, чтобы аскер мог внятно балакать.

— Зачем тебе? — изумлённо крякнул Ладимир. — Уж не сочти за дерзость, что интересуюсь…

— Да весточку с ним за море хочу отправить. Одному нашему общему знакомому, — Ратибор угрюмо оглядел собравшихся приятелей. — Ента я предвосхищаю вопрос, который никто из вас никак не решается мне задать, хотя у всех он вертится на языке.

— Эм-м-м, и как же звучит сей вопросец, Ратиборушка?

— А звучит он так, Емеля: «Что дальше»⁈

— И что же будет дальше, Рат? — Мирослав вперился колючим взором в рыжегривого товарища.

— Дальше, по весне, к нам опять заявится стотысячная ослямбская орда, — произнёс Ратибор спокойно, так, словно говорил о походе за грибами аль визите добросердечного соседа. — И на этот раз мы подготовимся к встрече дорогих гостей получше; итог противостояния Мирграда с Нурязимом будет совершенно иным, нежели при нашей первой встрече. Но ента я снова забежал вперёд… Успеем ещё полялякать на злободневную тему не раз. А покамест… все пожрали? Отлично. Свободны тогда! Усе, кроме Емели. Он мне нужен. Письмо писать ща будем самому государю Эдизу, да сгниёт его тухлая душонка в чреве Ахримана!

Емельян дождался, когда Мирослав с Любомиром и Ладимиром покинут трапезную, а затем, взявшись за перо, со жгучим любопытством поинтересовался: — И чавось же мы напишем Его Вашеству? Прошу учесть, Ратиборушка, что ты обращаешься к Его Сиятельству, могущественному владыке Эдизу, правителю Ослямбской империи, самой сильной державы Запада! А возможно, и всего остального, неведомого нам мира! Посему, прошу, будь ласков и тактичен! Общепринятые правила этикета велят проявлять почтение и уважение при обращении к главе государства. А уж к такому влиятельному правителю — тем паче!

— Обязательно, Емеля, обязательно! — осушив до дна кубок с квасом, согласно проурчал Ратибор. — Мы же не варвары, как нас величают западные малоумки, в самом-то деле! Я как раз со всем возможным подобострастием и собирался сообщить сему добропорядочному господину следующее… Записывай! Итак:

'Эдизу, императору Ослямбии

Приветствую тебя, дерьмо плешивое! Как твои дела, евнух позорный? Всё так же закусываешь ослиную мочу свежими коровьими лепёхами? Пожалуй, пришлю тебе из-под наших лошадок парочку засохших плюшек. Разнообразишь трапезу. И не благодари! Всегда рад помочь страждущим и нуждающимся. Кстати, вошки тебя не заели, погань? Аль клопы? Надеюсь, ты вообще ещё там не сдох, собака облезлая, захлебнувшись своими соплями по пьяной лавочке? Интересуюсь потому, что мечтаю собственноручно оторвать твою тупую башку и засунуть её в зад Ахриману, ибо там, в смрадном подземелье тёмного бога ей самое место! А может, и себе оставлю твой кочан. Буду в твою гнилую черепушку нужду справлять. Правда, никак не могу решить, большую аль малую! Хотел вот испросить твоё мнение. Имеются ли пожелания у тебя, вонючка? Ежели да, то ты гутарь, не стесняйся!..

Ратибор, князь Мирграда'

— Всё зарисовал, писака? — рыжебородый богатырь выхватил послание у ошарашенного Емельяна и принялся не спеша его перечитывать, про себя добродушно посмеиваясь.

— Это слишком даже для тебя, Ратик, — негромко промямлил огорошенный Емельян. — Так нельзя! Речь, конечно, отличная,