Волки скалятся в тенях - Рената Вотинова

своей, как тогда в его покоях, когда они разрезали собственную плоть, дабы сделка обернулась нерушимым условием их жизней.

Все видели, что сегодня между ними произошло нечто важное, однако никто не докопается до истины, которая впилась в Алису и Джонатана терновыми путами. Возможно, голову Агаты и посетили мыслишки о более низменных вещах, как недавно и саму Алису, но причастность к чему-то скрытому от чужих взоров… будоражила.

— Если кому-то из нас и нужен отдых, то точно не мне, — Алиса отодвинула ребром ладони десертную тарелку, показывая всем, что уже наелась и готова к обсуждению своей роковой роли в приближающейся войне, пока ее желудок полон и она способна воспринимать информацию адекватно.

— Спасибо за такой сытный ужин, — вежливо соврал Себастьян, поднимаясь со стула. Он, как и сестра, не съел и крошки.

— Так нечестно! — Взвизгнула Агата, стукнув кулачком по столу. — Кхины надвигаются войной на земли нашей страны. Я тоже переживаю за Бьюттерирайт и хочу помочь. Так почему меня, законную принцессу, не посвящают в детали судьбоносного для нашего государства плана?! А бродяжку, вышедшую из благоухающих трупным ядом трущоб, уже тащат в кабинет военных переговоров?

Слова принцессы отвесили Алисе хлесткую пощечину, каждая буква пулей входила в податливое тело. Не было никаких сомнений — теперь Алиса точно загорелась быстро догорающей спичкой. Стыд приковал ее к месту, инеем покрыв кожу под одеждами. Агата была права. С ее пухлых губ лился правдивый, искрящейся горной чистотой ручей истины, и, черт возьми, от этого становилось лишь тяжелее. От горечи защипало ноздри. Стало еще невыносимее от того, что эта сцена разворачивалась прям перед Джонатаном.

Алиса ни в чем не была ей соперницей. Тонкие запястья Агаты сверкали драгоценными камнями, а лебединая шея выглядывала из-под плена опалового ожерелья. Молочные плечи нежились под полупрозрачным шелком. Агата — олицетворение ласки и ангельского света. Ее жеманность и мелодичный смех обещали мужчинам райское наслаждение.

Однако до чистоты Мэди ей было далеко. А Алисе никогда не достать до них обеих. Алиса хотела ей что-нибудь возразить, но обида душила, накинув на нее петлю висельника.

— Хорошо, сестрица, — оскалился Себастьян, погладив ее по уложенным кудряшкам. Желваки кронпринца двигались в такт его раздражению. Казалось, если бы Агата не была связана с ним кровными узами, и вовсе не была бы девушкой, то он бы схватил ее за гриву и ударил об стол. Бывшая беззаботность не спешила к нему возвращаться. — Завтра на рассвете ты явишься в сад. Мы будем с тобой отрабатывать колющие удары, а также я научу тебя пользоваться щитом. Только зайди к оружейнику за деревянным инвентарем.

— Исчезни, — Агата помотала головой, чтобы он убрал свою, как она прорычала, лапу с нее. — Эти занятия не предназначены для девушек.

— Ага, — бесцветно брат согласился с сестрой, а Джонатан переместил свою руку на спинку стула Алисы. Его присутствие дарило чувство защищенности почти такое же, как когда-то Друг. — Милая сестра, ответь мне на один вопрос: если же ты сон и аппетит потеряла, потонув в переживаниях о судьбе нашей отчизны, то от чего же ты не готова взяться за меч ради Бьюттерирайта? С какой стати мы должны посвящать тебя во все детали? И с каких пор ты ставишь себя выше нашего народа? — Он наклонился к ней, облокотившись предплечьем об стол. — Как ты там выразилась? Бродяжка, да? Только эта бродяжка, — Себастьян указал подбородком на Алису. — Выйдет на передовую. Она будет в первых рядах перед лицом нашего врага. Первое, что кхины увидят, выйдя на наши земли, будет Алиса. Алиса, будучи даже не из побочной ветки нашего семейства, готова голову положить ради спасения тех людей, которых мы обязаны защищать. Само наше рождение — клятва народу Бьюттерирайта, залог их безопасности: никто их не тронет.

«— Лжец, — подумалось Алисе. — Умелый лгунишка. Я заключила с ними договор, — убеждала она себя. — А Бьюттерирайт может гореть синим пламенем. Я потеряла здесь все. Эта страна отняла у меня саму себя».

Хотя стоило Алисе припомнить Викторию, Мэди, Мию, даже Лайлу… сердце сжималось в сомнениях. Ей не хотелось, чтобы с ними что-нибудь случилось. Если Себастьян и был прав, то Алиса не признала бы это вслух.

— Довольно, — уставшим голосом Колв прервал перепалку своих детишек, вставая с насиженного места. — Малец, зажги свечи в военном кабинете. Не стоит тратить электричество, — приказал он хилому мальчонке, и слуга помчался выполнять указ короля. — А ты, Агата, не забывай с кем разговариваешь. Перед тобой Прародительница и Разрушительница миров, и после того, как она поможет нам победить в войне на стадии зародыша, ее суть не изменится, — закончив, король махнул мозолистой ладонью и двери из столовой приоткрыли двое юношей, что до этого стояли возле них. — Люди будут почитать ее больше тебя. Не только потому, что она родилась такой, какой ее задумали боги. А потому, что пусть она и прикрывается выдуманным тщеславием и малодушием, но раз за разом она проявляет больше милосердия, чем ты за всю свою жизнь, Агата. Я слышал, что сиротка теперь под твоей опекой, Алиса.

Алиса с Джонатаном все еще находились на своих местах, наблюдая за семейной ссорой. Алиса мотнула головой в сторону Вильцгейма, метнув в него испепеляющий взгляд. Король в тот вечер покинул интернат, и, навряд ли, связывался после этого с воспитательницами. Алиса бы высказала Джонатану за его длинный язык, но решила оставить данный разговор на потом.

— Заканчивайте ужин без нас. Время поджимает, — король не говорил со своей женой, а снова приказывал. Приказывал всем. Джонатан поднялся первый, когда Колв уже направился в тот кабинет, внесший раздор. Вильцгейм подставил Алисе руку, чтобы она оперлась на него, но Алиса встала с другой стороны и прошмыгнула мимо него. Конечно, ее женская натура вопила о том, чтобы ринуться в объятья Джонатана на глазах Агаты. Однако Алиса не собиралась доказывать, что он принадлежит ей.

Алисе было достаточно сделки на крови.

Когда Алиса, Джонатан и Себастьян покидали столовую, до ее ушей донесся полу-визг, полушепот королевы:

— Замолчи! Замолчи! Ты так ничего и не поняла, Агата!

— Прости ее, — примирительно сказал Себастьян, пристыженный больше сестрицы. — Она двойняшка Александра. Оба чертовски невыносимы.

— Двойняшки? — Переспросила Алиса, отметив про себя, что Александр и Агата действительно имели внешние сходства, но еще больше их объединял скверный характер.

— Ты совсем не следила за новостями о королевской семье?

Алиса понимала, что в Себастьяне говорит не гордыня, и он не выпячивает свой статус, словно это единственное, что делает его особенным. И все же… почему все они думают,