Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона - Владимир Германович Корешков

– Я так понял, это твое первое плавание, Ковалефф? – поинтересовался он.

– Так точно, не считая учебных и колледжной практики.

– Тогда порядок таков: сейчас выбираешь себе каюту из двух свободных, кладешь туда свои вещи. Через час прибудет бригада докеров и начнется погрузка. Будешь за ними приглядывать, чтобы они правильно размещали груз, да, и смотри, чтобы в процессе ребятишки чего-нибудь не уперли, а то они ухари еще те, за ними глаз да глаз нужен. Все, занимайся.

Майор плюхнулся обратно в кресло, повернулся ко мне спиной и уставился на экран, где шел футбол, я его больше не интересовал. Я развернулся и пошел выбирать себе личное помещение.

Первая дверь, которую я толкнул, была закрыта, скорей всего, это каюта капитана, вторая дверь поддалась, зажегся мягкий свет, стены каюты были выкрашены в светло-серый цвет, на полу серый ковролин без рисунка, небольшой коридорчик, слева бельевой шкаф с зеркалом, чуть впереди в каюте находилась довольно объемная застеленная кровать, письменный стол со стулом, на столе покоился экран, справа, напротив бельевого шкафа, дверь, за которой крохотная душевая, туалет и раковина с зеркалом. Вот и все убранство. Обстановка, прямо скажем, спартанская.

Я бухнулся на кровать, довольно жесткая, затем не спеша распаковал вещи. Парадный китель повесил на вешалку, оставшись в форменной рубашке. Разложил зубную щетку с пастой, расческу. Достал домашние тапочки, поставил их возле входа, пусть, как верный пес, ожидают меня со смены. Оглянулся, вот вроде и все. Надо сходить выпить кофейку, взбодриться. Когда зашел в зал, Ларсон смотрел свой футбол и даже не повернулся в мою сторону. Я подошел к кофемашине, заварил себе крепкого ароматного кофе эспрессо, покопавшись в шкафчиках кухни, нашел пару булочек с изюмом, сел за барную стойку, повернулся спиной к капитану. Сделал глоток обжигающего кофе. «Не хочешь со мной общаться, ну, может, это даже к лучшему», – размышлял я. Так мы наверняка не надоедим друг другу за семь дней полета до Олерона. Допив кофе, убрал за собой, сунув чашку с блюдцем в посудомойку, взглянул на хронометр – до прибытия докеров еще пятнадцать минут. Уселся в свое пилотское кресло, подогнал его под себя. Краешком взгляда посмотрел на экран, в который уставился майор Ларсон – футбол подходил к концу, командам оставалось доиграть две минуты добавленного времени, «Марсель» в очередной раз терпел поражение со счетом три – один. Ларсон тихо ругнулся, кряхтя встал с кресла и прошлепал на кухню, где тоже заварил себе кофе. Сработал сигнал радара. На большом экране было видно, как к нам приближается серебристый шаттл.

– «Адмирал Шпеер», – раздался в зале голос пилота шаттла. – Как слышите меня? Это шаттл, бортовой номер полста семь, с бригадой докеров на борту, разрешите пристыковаться?

Я оглянулся и вопросительно посмотрел на Ларсона, он махнул рукой, мол, давай сам справляйся. Ну, сам так сам.

– Говорит «Адмирал Шпеер», слышу вас прекрасно, – сказал я. – А также и вижу вас хорошо, пристыковатьcя разрешаю.

Шаттл присосался к шлюзу первой палубы, из него вышли восемь докеров в своих ярко-оранжевых скафандрах, больше похожие на больших экзотических лягушек, чем на докеров. Докеры начали по парам разбредаться по палубам корабля, расчехляя огромные руки-манипуляторы грузовых палубных роботов, проверяя также, поступают ли в шланги жизнеобеспечения боксов воздух и электричество, затем каждая пара доложила, что на вверенной им палубе все в порядке, никаких нареканий нет и они готовы к погрузке.

Я сразу доложил в центр, что «Адмирал Шпеер» готов к приему грузов. Еще через двадцать минут появилась целая флотилия шаттлов и закружилась возле звездолета, рассерженным жужжащим роем напоминая рой пчел, кружащих возле улья. Тут начался конкретный дурдом – шаттлы по очереди просили посадку на палубу, створки палубы раскрывались, шаттл, натужно ревя, присаживался на выведенную платформу, глушил двигатель, корабль всасывал в себя шаттл, створки закрывались. Здесь, уже на самой палубе, хваткие руки роботов-манипуляторов быстро потрошили брюхо грузовых шаттлов, освобождая их от боксов с грузами и ставя боксы на отведенные для них места, докеры суетясь подсоединяли к боксам системы жизнеобеспечения, и корабль выплевывал из своего нутра опустошенный шаттл, его место занимал следующий. Погрузка казалась бесконечной. Наконец, все палубы разжиревшего звездолета были забиты под завязку. Докеры деловито обратно зачехлили роботов и собрались на первой палубе, о чем-то переговариваясь, поджидая обратный шаттл на Землю. Только сейчас я почувствовал, как у меня, несмотря на то что в помещении не было жарко, взмокла спина и подмышки, и хотя я сидел в мягком, удобном кресле, поджилки тряслись так, как будто я только что сам, лично разгрузил все шаттлы вручную. Вообще-то, погрузку и разгрузку контролируют оба пилота, отвечая каждый за свой сектор. А я все делал один, эта сволочь майор Ларсон все время, пока звездолет наполнялся по самые уши, стоял у меня за спиной и просто наблюдал, как я отдуваюсь за двоих. Ларсон наверняка почувствовал явное неудовольствие с моей стороны.

– Хотел посмотреть, как ты справляешься, – раздался скрипучий голос майора.

И он уселся на свое место с абсолютно непроницаемым, каменным лицом.

«И это все? – мысленно взорвался я. – А где хотя бы тривиальное „Молодец, Ковалефф“? Ну, на худой конец, просто простое человеческое спасибо, чурбан ты неотесанный?»

Докеры убрались восвояси. Ларсон запросил у центра разрешение на отлет, после полученного подтверждения начался обратный отсчет, за который мы с Ларсоном перепроверяли готовность корабля к старту. Двигатели запустились для прогрева, это я сразу ощутил по легкой вибрации палубы под ногами. Когда на экране монитора загорелся ноль, Ларсон сказал:

– Старт, – и потянул на себя рукоятку управления.

Корабль разогнался по орбите и скаканул в надпространство, звезды за бортом на большом экране вначале встали, а потом побежали от нас в разные стороны. Выведя звездолет на проложенный курс, Ларсон встал, потянулся.

– Сейчас твоя смена, заменю через двенадцать часов, – бросил он мне и вышел из зала управления.

Глава 51

Так началась моя служба на транспортном звездолете «Адмирал Шпеер»: семь суток до Олерона, два дня висим на орбите, разгрузка, вслед за этим загрузка грузом с Олерона и ложимся на обратный курс – на Землю. Работка непыльная, очень прилично оплачиваемая. Вначале трудно было привыкнуть к сменам двенадцать через двенадцать, но, как известно, человек – такая скотинка, что ко всему привыкает. Зато я наконец мог заняться своим любимым делом: на дежурстве ты просто присматриваешь за автоматикой, времени свободного много, и я читал. Читал запоем, как когда-то в школе, оставаясь один на один с книгой, получая от общения