Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона - Владимир Германович Корешков

было невозможно, потому что это было невозможно никогда и ни за что. Здесь явно просматривался почерк Кейши Суареш. Сразу вспомнилось перед отлетом на Землю наше последнее рандеву с ней.

Глава 47

Она оторвалась от меня, полностью удовлетворенная, потянулась, прогибая свое роскошное тело, как сытая кошка, только что не мурлыкая, встала, накинула на плечи легкий халатик. Уселась на краешек кровати, поджав под себя стройные ноги, и, как кобра, уставилась на меня своим немигающим взглядом, так что я в который раз почувствовал себя на допросе в гестапо. В ее карих глазах больше не было и намека на ту бешеную страсть, которая только что выплескивалась из нее через край, только холодная рассудительность.

– Нам надо поговорить, – сказала она.

– О чем? – поинтересовался я.

– Сколько ты еще, дорогой, собираешься бегать по окопам с автоматом в руках, рискуя каждую секунду получить пулю от сепаратистов?

Я пожал плечами.

– Так, вот что я тебе скажу, любимый, рано или поздно ты ее схлопочешь, я пулю имею в виду.

– А что ты предлагаешь? У меня же действующий контракт.

– Как что я тебе предлагаю? – зашипела она, как клубок рассерженных змей. – Сколько раз я тебе говорила, что могу тебя перевести в штаб писарем, только подпиши рапорт.

«Вот тогда, когда я буду у тебя под боком, ты точно меня на себе женишь, не успею даже глазом моргнуть, вот уж фигушки тебе», – подумал я. Вслух, естественно, я этого не сказал. Я же не умалишенный.

– Ты же знаешь, это не вариант, – твердо заявил я.

– Это еще почему? – она начинала заводиться и прошивала меня взглядом, словно очередью из крупнокалиберного пулемета.

Поскольку Кейша становилась опасной, я решил схитрить.

– В штабе при должности писаря я не буду получать боевые, а это приличная надбавка к моему жалованию, о какой помолвке вообще может вестись речь, если я тогда не только кольцо тебе не смогу подарить, а даже не смогу пригласить в кафе на чашку кофе.

Обычно слова «кольцо» и «помолвка» действовали на Кейшу убаюкивающе, успокаивающе, как флейта факира на смертельно опасную королевскую кобру, но тут почему-то такой успешный и всегда безотказный приемчик не прокатил. Кейша взорвалась, как танк «леопард», в котором сдетонировал боекомплект.

– Ты что, думаешь, мне только деньги нужны? Ты вообще подумал, как я буду жить, если тебя, как твоего друга, запакуют в пластиковой пакет? Я не собираюсь становиться вдовой, так и не выйдя замуж.

«Так выйди замуж за Ребендорфа, что ты ко мне пристала», – дал я Кейше дельный совет, который я, естественно, опять же не озвучил. Как я уже излагал ранее, я не умалишенный. Я не хотел, чтобы эта милая кобра начала плеваться ядом, поэтому прикинулся безмолвной статуей египетского сфинкса, лежал спокойно, дышал ровно и молча слушал Кейшу, подложив руки под голову, даже не поведя бровью. Кейша, то ли от моего спокойного, молчаливого неповиновения, то ли по причине врожденного темперамента, начала распаляться все больше, переходя на крик. Она, видимо, пыталась доказать, что любит меня безумно, а деньги для нее так, неважно. Вся эта сцена напоминала мне дешевую пьеску, исполняемую провинциальным театром, заламывая руки и картинно закатывая карие очи вверх, Кейша пыталась склонить меня к принятию должности писаря.

«Как у нее хватает сил, – подумал я про себя, – на безудержно бешеный, утомительный секс и на разыгрывание после этого театральных сцен?» Короче, я так и не поддался, казалось бы, безудержному напору Кейши. Наконец выдохнувшись и исчерпав себя полностью, но в конечном счете так не добившись от меня того положительного ответа, который устраивал бы ее в полной мере, Кейша резко встала, зло запахнула халатик на упругой груди и, не разжимая губ, буркнула, выходя из спальни:

– Вот увидишь, милый, все равно будет так, как я захочу.

Я тогда не придал значения ее словам.

Глава 48

Выйдя из дверей военной канцелярии, я сел на скамеечку в сквере под старым кленом, его раскидистая крона, словно крылья гигантской птицы, укрыла меня от прямых лучей жаркого июньского солнца, а легкий ветерок так нужно обдувал мою разгоряченную голову. Надо было подумать, свыкнуться с новой реалией и решить, что делать дальше.

– Кейша, Кейша, – вслух задумчиво произнес я, – как же тебе удалось провернуть такую комбинацию? Видимо, подруга, ты очень хочешь замуж. Естественно, без Ребендорфа здесь никак не обошлось, но подбить великого стратега на столь противоправные действия – это запределье.

Поэтому все было сделано по-тихому, даже чуть ли не главную награду Рейха мне вручили незаметно, не привлекая лишнего внимания, в довольно затрапезной обстановке. Но что такого сделала Кейша, чтобы так надавить на Ребендорфа? Нет, конечно, я знаю, что она сделала и как ей удалось убедить величайшего полководца всех времен и народов. Я сразу же живенько представил эту картину – самодовольная, довольно упитанная физиономия фельдмаршала и рядом Кейша. Фу, гадость какая, не хочу даже думать об этом. Ну и что сейчас? В первую очередь, наверное, надо сходить в ателье и заказать новую форму с погонами лейтенанта. Туда я и направился.

С меня сняли мерки в ателье по пошиву формы для офицеров Рейха и железно пообещали, что мундир будет готов к завтрашнему дню, надо только немного доплатить. «А пожалуйста».

Я зашел в уютное летнее кафе, уставленное яркими душистыми цветами в горшках. Здесь же, на улице Тербатас, расположился удобно, со вкусом в плетеном кресле под сенью легких цветных маркиз, надежно закрывающих меня от настойчивых солнечных лучей. Наблюдая за праздношатающимися, ощущая себя на некоторое время хозяином жизни, заказал большую кружку ароматного кофе капучино с белой шапкой молочной пены, на которой руками опытного бариста заботливо был выведен кленовый листочек, и двумя пирожными. А что, гулять так гулять, могу себе позволить, я теперь офицер и буду иметь офицерское жалование. Правда, интересно, когда я его получу. Я расковырял десертной вилкой шоколадное пирожное и запихнул в себя большой кусок жирного, с заварным кремом и клюквенной прослойкой бисквита, обладающего потрясающим вкусом, почти как мама готовила, запил глотком кофе, щурясь от удовольствия:

– Мммм… – Божественно, это, конечно, не секс, но как здорово. Обожаю сладкое, а как готовят торты и пирожные в небольших кулинариях Риги – это песня. Поедая сладкое, с улыбкой вспоминал, как пыталась кокетничать со мной приемщица ателье, немолодая, но очень ухоженная женщина за сорок, постоянно стреляя шаловливыми глазками и делая очень прозрачные намеки. Офицеров, а особенно звездных пилотов, любят все. Возможно, жизнь все-таки собирается налаживаться. Как