Свой среди чужих, или Гауптман с Олерона - Владимир Германович Корешков

у меня все просто, учусь. В этом году заканчиваю политех, устроюсь по специальности в архитектурное бюро Хенцлера, меня там уже ждут. По вечерам подрабатываю официанткой в «Старой сове». Помнишь такой кабак в Юрмале?

– Как забудешь, мы там восемнадцатилетие Алекса отмечали. Здорово было и весело. Теплый вечер, ласковое море, желтый песок и мы, такие беззаботные.

– А помнишь?..

Воспоминания накрыли нас с головой снежной лавиной. Мы, перебивая друг друга, безостановочно вспоминали наши проделки и проделки наших друзей. Мы так увлеклись, что даже не заметили, как подошли к дому Эдиты.

– Как, уже? – с сожалением выдохнула Эдита.

Вдруг наступило неловкое молчание.

– Спасибо тебе, что проводил, а то, знаешь, похороны Алекса – это все так ужасно. Зайдешь? – вопрошающе уставившись на меня, спросила Эдита. По ее пристальному взгляду я понял, что это было не просто приглашение на кофе, она ждала от этого вечера большего.

– Эдита, может, не сегодня? А?

– Когда? – ее глаза прожигали меня.

– Знаешь, я просто сегодня никакой, давай отложим на другой раз, ты только не обижайся.

– Я не обижаюсь. А другой раз будет? – она пристально всматривалась мне в глаза, ища там ответ. Я не знал, что ответить, но обижать Эдиту совсем не хотел.

– Обязательно, – твердо заявил я.

– Обещаешь? – в ее взоре читалась мольба.

– Обещаю, – еще тверже сказал я, прямо посмотрев в ее глаза, и попытался сделать так, чтобы она в моем взгляде не заметила и тени сомнения. Наверное, я был убедительным, потому что Эдита успокоилась, мягко улыбнулась, обвила мою шею руками, обожгла губы поцелуем. – Это только аванс, – прошептала она мне и быстро ускользнула в парадную. Дверь за ней захлопнулась, через секунду дверь снова приоткрылась, оттуда высунулась темно-медная челка Эдиты.

– А насчет моего предложения, чтобы стать твоей девушкой, я серьезно, ты подумай.

И исчезла, оставив после себя тонкий аромат своих духов. Я в растерянности провел рукой по губам. Надо же, никогда не думал и не замечал. Эдита всегда для меня была просто подругой Линды, очень симпатичной, но просто подругой. Как все странно переплетено в этом мире.

Глава 44

Я очень захотел есть, мой живот жалобно заурчал, напоминая мне, что с утра у меня во рту маковой росинки не было. Оглянулся по сторонам в поисках ближайшего места общепита. Метрах в пятидесяти от меня, через дорогу, уложенную гранитной брусчаткой, голограмма древнего парусника, идущего под всеми парусами, разбивающего мощным медным форштевнем белые буруны океанских волн, сигнализировала: «Ресторан „В гостях у шкипера“ – отличная кухня, только у нас блюда, приготовленные по старинным рецептам, свежее пиво, ямайский ром, прекрасное обслуживание. По выходным играет живая музыка, а наши цены вас приятно удивят». Ну что же, на ловца и зверь, как говорится. Перейдя улицу, я с усилием толкнул деревянную дверь с иллюминатором, сам ресторан находился в полуподвальном помещении и был стилизован под корабельный трюм парусника – вокруг дощатых столов стояли грубо сколоченные лавки, на стене по кругу шли большие, начищенные до блеска иллюминаторы, в которых можно было наблюдать всевозможную морскую живность, плавающую за бортом, с потолка свисали плетеные канаты и кованые светильники, их мерцающий свет скорее завуалировано обозначал предметы, нежели освещал их, в конце зала была деревянная стойка из черного лакированного дерева, отяжеленная бочонками с пивом и нагромождением всевозможных бутылок с напитками, рядом скромненькая сцена, где гитарист, клавишник и ударник, одетые в морские сюртуки семнадцатого века, с треуголками на голове и с черными повязками на глазу, вовсю зажигали, отбивая такт и горланя разбитную флибустьерскую песню: «Йо-хо-хо и бутылка рома». Посетителей было немало, публика, разгоряченная алкоголем, размахивая пивными кружками, нестройно подпевала пиратскому оркестру, судя по запахам, доносящимся с кухни, пардон, с камбуза, готовили здесь недурно. Ко мне сразу подбежала официантка, одетая в тельняшку на голое тело, округлое плечико провокационно оголено, широкая красная юбка почти до пола была подпоясана широким кожаным ремнем, из-под юбки выглядывали опять же красные тупоносые башмачки на невысоком каблучке с массивной золотой пряжкой, волосы спрятаны под красной банданой, для усиления эффекта ее губы были накрашены ярко-красной помадой, в народе именуемой «охотничьей».

– Добро пожаловать на борт, сэр, к шкиперу в гости, – произнесла она заученную фразу с дежурной улыбкой и залихватски отсалютовала правой рукой, маникюр на длинных ногтях тоже был в тон – ярко-красный. Я спустился на пару ступенек вниз и вступил на бутафорскую палубу, меня слегка качнуло, эффект был такой, как будто ты действительно находишься на борту корабля, который бороздит просторы океана. Климатическая установка для совсем полного совпадения с реальностью выдавала соленый запах моря.

– Ну веди, красавица.

Девушка провела меня за столик, по дороге, несмотря на легкую качку, умудряясь слегка пританцовывать в такт музыке.

Стараясь перекричать музыкантов, девушка наклонилась ко мне и почти проорала в ухо:

– Позвольте предложить вечерний хит, у нас сегодня свежая копченая атлантическая скумбрия и камбала, запеченная на гриле с овощами.

– Прекрасно, несите, а также не забудьте сухарики с чесноком под сырным соусом и бокал лиелвардского пива. Да, и еще, девушка, захватите шнапса.

– Вам какого?

– Принесите хлебного.

– Еще что-нибудь?

– Нет, спасибо, милая. Пока все.

Пока я ждал свой заказ, пираты, на радость зрителям, исполнили еще парочку разудалых песенок с незатейливыми текстами, после чего наступил небольшой перерыв, и в заведении стало относительно тихо, не считая легкого гомона публики.

Наконец, появилась девушка с подносом, на котором покоились огромный запотевший бокал пива с белой шапкой пены, по которому стекали капельки, бутылка шнапса, горячие, только что из духовки, сухарики с чесноком из черного ржаного хлеба, рядом небольшая глубокая пиала с сырным соусом, маслянистая скумбрия, порезанная тонкими ломтиками, истекающая жиром, и наконец, большая дымящаяся тарелка с толстой камбалой, щедро присыпанной печеными баклажанами, болгарским перцем, томатами черри. Пахло все это просто непередаваемо, восхитительно; выставив все это великолепие передо мной на дощатый стол, девушка, пожелав мне приятного аппетита и чудесного вечера, удалилась. Первое, что я сделал – налил рюмку шнапса, не раздумывая опрокинул ее в себя, и пока шнапс быстро опускался, растекаясь по стенкам желудка, сразу же, вдогонку выдул полбокала холодного, чуть сладковатого пива, пить очень хотелось, и захрустел все это сухариком, предварительно щедро макнув его в чудесный сырный соус. Я приступил к трапезе со всей серьезностью, поочередно откусывая кусочек скумбрии, овощей, камбалы, запивая небольшими глотками холодного пива. Готовили здесь очень, очень здорово. Я отстранился от окружающего мира, оставшись один на один с шедеврами кулинарии, не только утоляя свой голод, но еще получая