Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

свободного или несвободного члена франкского общества. Вместе с тем, только редакция Pactus legis Salicae VI в. представляет раба как аналог скотины, которую можно было «разделить» между господами в случае совершившегося убийства другого раба; однако, как было доказано при помощи текстологического анализа, данное правовое установление не было органической частью Салической правды со времён Хлодвига, а появилось в нём в результате кельтского или ветхозаветного влияния после 507–511 гг. (возможно, даже после середины VI в.).

Кроме упомянутых титулов, в качестве движимого имущества рабов рассматривал также титул 10,2, следовавший непосредственно за обсуждаемым выше титулом о краже рабов и скота. Это также явилось результатом применения к рабу закона как к имуществу господина: раб или рабыня, ушедшие из господского хозяйства и унесшие некоторые вещи из его имущества, не могли рассматриваться в качестве обвиняемых на судебном разбирательстве и передавались при поимке обратно своему господину (который, очевидно, мог по своему усмотрению наказать их в той мере, в которой считал нужным)[687].

В случае кражи раба, его убийства или перепродажи штраф был не слишком высок и составлял всего 35 солидов:

C H-10 K, S 10,3: Si quis servum alienum occiderit vel vindiderit aut ingenuum dimiserit, sol. XXXV culp[abilis] iud[icetur] [C-6 — malb. meotheo sunt den. I MCCCC qui fac[iunt] sol. XXXV culp[abilis] iudicetur]. 11,2: Si quis servum alienum furaverit, aut occiderit, aut vendiderit, aut ingenuum dimiserit, et ei fuerit adprobatum, malb. theu texaca M CCCC den. qui faciunt solid. XXXV culpabilis iudicetur, excepto capitale et delatura. 11,3 (42,3): Si quis servum alienum occiderit vel vendiderit vel ingenuum dimiserit, M CCCC denariis qui faciunt solidos XXXV culpabilis iudicetur excepto capitale et delatura.

В случае кражи рабыни штраф составлял 30 солидов[688]. Примечательно то, что раздельные штрафы для рабов и рабынь были установлены в древних редакциях Салической правды — С (вторая половина VI в.) и, возможно, В (середина VI в.)[689], а также в редакциях семей К и S (конец VIII — первая половина IX в.), которые повторяли многие положения семей В и С. В редакции Lex Salica, представленной рукописями семьи D и Е (вторая половина VIII в.), штрафы за кражу раба и рабыни были объединены в одном титуле; при этом их размер разнился в различных рукописях (D-7, D-9 — XXX, прочие — XXXV), что подтвержает факт «смешения» в одном правовом казусе прежнего штрафа за рабыню (30 сол.) и раба (35 сол.)[690].

Свободным запрещалось вступать с рабами в любые сделки, как незаконные (со стороны самого свободного), так и вполне легальные. Любые виды сношений между свободными и рабами, которые происходили без ведома господина, могли рассматриваться как переманивание одним человеком раба другого[691]. Данное обстоятельство объясняется достаточно просто: раб, будучи сам частью движимости, с точки зрения варварских правд не обладал правами свободно распоряжаться ни имуществом, доверенным ему господином, ни заработанным им своим трудом продуктом. Это очень хорошо видно на примере Кодекса Эйриха, где представления о рабах и их полной неправоспособности вполне совпадают с положениями классического римского права: в случае поручения чужому рабу имущества третьего лица первый не нёс за него никакой ответственности[692]. Раба у вестготов V в. даже после продажи могли возвратить в случае умыкания им без ведома господина его имущества (очевидно, не включённого в пекулий раба при его продаже или отпуске на волю)[693]. Не исключено, что именно эти главы первого вестготского свода права послужили основой для закрепления имущественного бесправия рабов салических франков в правление Хлодвига.

В очередной раз приходится констатировать тот факт, что текст Pactus legis Salicae в части титула 10,5 претерпевает значительные изменения на протяжении начала VI ― начала IX вв. И если в рукописях семей C, K, S случай умыкания рабов одним человеком у другого имел целью торговлю между рабом и свободным, то в семьях D и Е специально оговаривалось то, что раба умыкали специально для совершения последующей кражи в преступном сообществе с ним (D — in taxaca, Е — ad furtum faciendum; латинский вариант является дословной передачей франкской глоссы).

Интересно и то, что в сходной редакции этот казус повторяется в титуле 40 («Si servus in furtum fuerit inculpatus»)[694]. Однако в этом случае похожее содержание, которое роднило титул 40 с титулом 10, не означало того, что оба титула были зафиксированы одновременно; скорее всего, отсутствие указания на переманивание раба в Pact. leg. Sal. 40 другим человеком не было случайностью и свидетельствовало об изменении положения раба в обществе на протяжении VI–VIII в. На это дополнительно указывало то обстоятельство, что в D и E титул 40,12 в редакции семей А, В, С отсутствует вообще, а в редакции рукописи А-2 титул имеет очень важное дополнение: раб мог самостоятельно возмещать причинённый им ущерб[695].

Последнее обстоятельство наводит нас на мысль не только об изменении правового статуса раба и получения им права ограниченного распоряжения имуществом (возможно, только своим пекулием), но и о поздней фиксации титула Pact. leg. Sal. 40,12. Поскольку даже около 798 г. (время появления семьи D) этот титул в своей редакции, которая предполагала увод чужого раба помимо его воли или воли его хозяина, отсутствовал, логично было бы предположить возникновение такой редакции уже в VIII–IX вв., в процессе переписки рукописей Lex Salica семьи А и внесения в них редакторских правок. Таким образом, Pact. leg. Sal. 40,12 отразил уже каролингские (в крайнем случае — позднемеровингские) реалии, в которых раб получал ограниченное право распоряжения имуществом; такой рабский статус никак не вяжется с содержанием титула 39 («De filtortis»), в котором сам раб рассматривался как скот или же часть имущества.

Преступления, совершённые представителями других социальных категорий против самих рабов, не были зафиксированы в Lex Salica в таком количестве, как казусы, касавшиеся кражи или увода рабов — имущества свободного человека, которым он во времена поселения салических франков в Северной Галлии, а затем освоения ими всей территории Галлии в конце V — конце VI в. распоряжался как движимым имуществом, а в некоторых случаях — как скотом. Тем не менее, даже при отсутствии у рабов свободы в том значении, какое вкладывали в это понятие историки и правоведы XIXXX вв., преступления против них подлежали наказанию, в первую очередь, с целью восстановления справедливости в понимании варварского общества начала VI в. и компенсации господину раба определённой суммы, требуемой на